| КАЗ | РУС | ENG


Меню

Монументальные памятники средневековых кочевников (по материалам Центрального Государственного музея РК)

М. Сатыбалдиева

Ценным источником, характеризующим уровень культуры тюркоязычных этносов входивших во второй половине VI века и в первой четверти XIII века в тюркские, уйгурские каганаты, а также кыпчаксое ханство являются каменные антропоморфные изваяния.

В Семиречье первой находкой каменных изваяний принято считать находку, когда в 1870 г., военным губернатором Семиреченской области Г.А. Колпаковским была найдена «каменная баба обычного типа: с чашей мечом…в 11/2 саженях от берега Иссык-Куля у Кой-Су»[1].

Однако, еще в 1800 г. русские горные инженеры Поспелов и Бурнашев зафиксировали наличие каменных баб в степи, по дороге в Ташкент, на могильном кургане [2].

Известный казахский ученый Ч.Ч. Валиханов живо интересовался памятниками древности Казахстана. В ряде его статей, посвященных географии, этнографии Семиречья имеются описания археологических памятников, в том числе каменных оград, изваяний [3].

Об особенностях конструкции одного из древнейших памятников культовой архитектуры Казахстана мазара Козы-Корпеш и Баян-Сулу, Ч.Ч. Валиханов оставил следующее сообщение: «Пирамидальные могилы с пустотою внутри обыкновенно воздвигаются из дикого камня; гробница эта принимает пирамидальную форму не прямо с земли, первоначально возвышаются отвесные стены, а потом уже начинают суживаться. Я знаком только с тремя такими могилами: Кашана, которая описана у Палласа, близ р. Тугызак, впадающей в Уй, на Оренбургской линии; Урдабай, между истоками рек Аксу и Баскан, в 12 верстах от пикета Карасу по тракту из Аягуза в Копал; внутри ее стоит гранитный истукан; наконец, самая важная Козу-Курпеч, она стоит на берегу р. Аягуз в [90] верстах от Аягузского укрепления. К стене [сооружения] приставлены четыре гранитных истукана с азиатскими [лицами], с ожерельями на груди и с какими-то брусками, которые держат в обеих руках на животе» [4].

Начало широкого научного изучения каменных изваяний казахских степей относится к 70-годам XIX века.

Интересные и важные заметки о каменных изваяниях содержатся в трудах таких известных ученых, как В.В. Радлов (1896)[5], В.В. Бартольд (1897)[6], Н.И. Веселовский (1915)[7], В.А. Каллаур (1898 [8], В.А. Мустафин [9], И.В. Аничков (1897) [10], Н.Н. Пантусов(1899) [11], И.А. Кастанье (1910) [12], А.Н. Бернштам (1940, 1950) [13], А.Х. Маргулан (1951, 1957) [14,15], Л.Р. Кызласов (1951)[16], Я.А. Шер (1966)[17], А.А. Чариков (1980)[18], Ермоленко (1991)[19], А.М. Досымбаева (2002, 2007)[20]. Из ряда исследователей стоит особо отметить научные заслуги крупного ученого-востоковеда В.В. Бартольда.

Бартольд впервые был командирован с научной целью в Среднюю Азию в 1893 г. Во время командировки он проехал Чуйскую и Таласскую долины, побывал на Иссык-Куле, в некоторых районах Центрального Тянь-Шаня, в долине р. Или. Все, что имело археологический или исторический интерес, фиксировалось, описывалось, путешествовавший вместе с ним художник С.М. Дудин делал зарисовки и фотоснимки с наиболее интересных памятников и предметов [21]. «Отчет о поездке в Среднюю Азию» явился одним из первых научных описаний выявленных ученым археологических памятников, в том числе, и туркестанских «каменных баб».

Известные работы, проведенные под руководством А.Н. Бернштама в Семиречье, в бассейне рек Таласа, Чу, также явились, по свидетельству востоковеда А.Ю. Якубовского, «продолжением известной двухлетней археологической поездки В.В. Бартольда в1893 - 1894 гг. в Семиречье»[22].

В работах А.Н. Бернштама значительное место отведено каменным изваяниям Семиречья (Бернштам, 1940,1941,1943, 1947,1950, 1952, 1954, 1958, 1959). Им была предпринята попытка классификации изваяний азиатских степей по степени художественности.

С середины 60-х годов, начиная с работ Я.А. Шера, классификационные построения евразийских изваяний опираются на изобразительный канон – совокупность иконографических элементов. Дальнейшее исследование иконографии изваяний, в особенности инвариантных способов изображения лица, проводится Л.Н. Ермоленко, А.А.Чариковым [23].

Для определения хронологии изваяний исследователи опираются на датировку атрибутов и вещественных находок в сопровождающих сооружениях. Важным для датировки является и признак канонической позы.

Семантика азиатских изваяний первоначально изучалась на основе соотнесения археологического комплекса оградка-изваяние-балбалы с описанием обычая похорон тюрков-тугю из китайских хроник «Чжоушу», «Сишу» и др. С 60-х годов на основе новых археологических материалов признается поминально-культовый характер комплекса [24].

Существует две гипотезы относительно смысла и назначения изваяний. Согласно первой, они изображали наиболее могущественных врагов, убитых или побежденных при жизни знатным тюрком (Бартольд В.В., 1897, Веселовский Н.И., 1915, Грач А.Д., 1961[25]). Сторонники второй гипотезы полагают, что статуи «нарисованный облик покойного» устанавливались на могилах или на местах ритуального сожжения праха покойного (Евтюхова Л.А., 1952[26], Кызласов Л.Р., 1969 [27]). Второе мнение признается более аргументированным и верным.

Основательные научные исследования древних каменных изваяний принадлежат академику А.Х. Маргулану. В труде, посвященном памятникам окрестностей Улытау он на научной основе доказал, что эти скульптуры являются наследием древних предков казахского народа. Ученый, подвергнув многостороннему анализу, каменные изваяния скотоводческих племен, разделил историю их существования на два периода. По его версии, к первому из них относятся изваяния VI-VIII веков, созданные во времена существования Тюркского каганата; ко второму изваяния IX-XIII вв., установленные кипчаками, населявшими Центральный Казахстан. Во время раскопок одного из поминальных ограждений эпохи Тюркского каганата, проводившихся А.Х. Маргуланом, были найдены кости животных. На основании этого ученый сделал заключение о том, что древние каменные ограждения являлись не местом захоронения людей, а местом проведения поминок, во время которых воздавались почести покойному, устраивались скачки [28].

Таким образом, анализ истории изучения средневековых изваяний свидетельствует о непрерывном совершенствовании источниковедческого подхода к изваяниям как к изобразительному археологическому материалу.

При определении истоков появления каменных изваяний исходным мнением считается их принадлежность к древним тюркам, которая установлена историческими источниками и подтверждена археологическими исследованиями (Бартольд В.В., 1897; Веселовский Н.И., 1915; Евтюхова Л.А., 1952 [29], Грач А.Д., 1961 [30]. Это период массового проникновения и активной деятельности, древних тюрок на территории Семиречья. Археологическими исследованиями установлено, что эта культура появляется в Семиречье и на Тянь-Шане не ранее VI в. – во времена тюркских государств-каганатов. (Бернштам, 1941, 1943, 1949, 1952; Кибиров, 1957; Зяблин, 1959; Кызласов, 1959, Шер, 1961). Данные археологических исследований подтверждаются письменными источниками. Так, в «Суйшу» под 600 г. упоминается тюркский Чуло-хан, который «…не имел постоянного местопребывания, а более жил в прежней Усуньской земле» [31]. Сюан-Цзан1, проезжая в 630 г. по Чуйской долине, отметил, что эти места находятся уже издавна во власти тюрок [32]. Составленное на основе древних источников «Землеописание Китайской империи» также свидетельствует о том, что Семиречье и Тянь-Шань во второй половине VI в. уже были под властью тюрок [33].

В степных краях среди кочевого народа преобладал культ поклонения духам предков. Древние тюрки в память об ушедших предках вытесывали скульптуры из камня, сооружали каменные оградки. Таким образом, под влиянием религиозных обычаев возник культ каменных изваяний.

В фонде ЦГМ РК хранится значительная коллекция каменных изваяний из сборов разных лет. Большая часть из них собрана археологическими экспедициями музея и КазПИ им. Абая в 1980, 1986гг. в Райымбекском районе Алматинской, окрестностях Кулана и Красногорского района Жамбылской областей. Группа скульптур, выявленная из Курдайского, Меркенского районов Жамбылской области передана научным сотрудником Института археологии АН МОН РК Мотовым Ю.А. в 1992 г. Несколько изваяний найдено на территории Восточного и Центрального Казахстана. Точное место находок некоторых изваяний неизвестно.

Изваяния обычно вытесывали из плотных по текстуре пород – гранита, диорита, габбро, песчаника, мергеля, сланца.

Изваяния музейной коллекции по форме, размерам, степени исполнения, отделке и по наличию атрибутов разделяются на две группы. К первой группе относятся лицевые изваяния, представляющие собой плоские плиты камня, высотой до 1 метра, почти не обработанные, прошлифована только лицевая часть стелы, углы сглажены. Изваяния этой группы считаются традиционными, обычными для поминальных памятников, необходимым атрибутом культового места.

Изваяния же второй группы, воспроизводящие фигуру человека, можно сказать, являются подлинными произведениями искусства. По иконографическим особенностям, изваяния с обозначенной позой представляют две художественные традиции – «древнетюркская» (изваяния с сосудом в одной руке с оружием и без оружия) VI, VII-VIII вв. и кыпчакская (изваяния с сосудом в обеих руках) IX – начало XIII в. Изваяния древнетюркской и кыпчакской традиций различаются не только по позе, но и по совокупности характерных приемов изображения черт лица и аксессуаров. Для изваяний древнетюркской традиции характерно сочетание монголоидных скул с преувеличенно большими глазами.

Характерной особенностью изваяний тюркского периода является точное, детальное воссоздание образов конкретных людей: племенных вождей, представителей высшей военной аристократии, воинов. Обязательные атрибуты – ремень, колчан и оружие на поясе и чаша, как символ изобилия, которую воин держит в правой руке. Большинство скульптур изображают мужчин крупного телосложения, с большими глазами.

Ниже я попытаюсь дать некоторую характеристику изваяний музейной коллекции: изваяние 1 ─ VII-VIII вв. Темно-серый гранит. Обнаружено на участке Жанаадым Райымбекского района Алматинской области. Высота 165 см, ширина 50 см, толщина 15 см. Мужское. Голова выделена из монолита, плечи подчеркнуты. Лицо монголоидное с М-образными усами. Изогнутые брови и расширяющийся нос показаны одним рельефом. Рот передан в виде западины глубиной 1,5– 2 см. В ушах серьги с шаровидными подвесками. Волосы собраны в шесть косиц перехваченных в нижней части, концы распущены. Правая рука согнута под острым углом и держит за ножку кубок. Левая согнута под прямым углом и покоится на рукояти кинжала; указательный палец вытянут. Фигура перехвачена узким поясом с овальной вертикальной пряжкой. Впереди слева к поясу горизонтально подвешен кинжал в ножнах с обоймами и прямой рукоятью. Ниже, под небольшим углом к поясу, висит сабля с округлым навершием и прямым перекрестьем. На правом боку, на поясе, находится круглый каптаргак с прочерченными на нем завитками; сзади на ремешке горизонтально прикреплен предмет вытянуто-овальной формы. Четким рельефом выделяются треугольные отвороты кафтана, запах не устанавливается. ЦМК КП 16489 (рис.1).

Косы на спине, серьги в ушах, считающиеся характерными для представителей знати встречаются в основном на изваяниях из Жетысу.

Аналогичные изображения тюрков показаны на фресках Афрасиаба– резиденции самаркандских правителей VIIVIII вв. У них тоже волосы заплетены в пять или семь кос туго перевитых, а ниспадающие кончики распущены завитками, такие же кафтаны с отогнутыми подтреугольными воротниками, сабли на боку, наборные пояса. По предположению Л. И. Альбаума, самая многочисленная группа фигур западной стены помещения 1 г. Афрасиаба изображает тюрков из свиты самаркандского царя [34].

По письменным источникам известно, что в VIVIII вв. соседями согдийцев были кочевые тюрки, которые уже тогда переходили на оседлый труд. В 563-567 годы тюрки из Семиречья проникли на юг, в среднеазиатское Междуречье разгромили эфталитов и их державу. Так тюрки захватили верховную власть над оседлыми оазисами Междуречья, за исключением Хорезма. Участие тюрок в жизни Согда не могло не отразиться на культуре согдийцев.

О том, что тюрки носили длинные косы известны из письменных источников. Так, в 630 г. путешественник Сюань-цзян в районе Токмака встретил тюркского хана со свитой, обратив внимание на одежду хана: халат из зеленого атласа, ниспадающие на плечи волосы перехвачены на лбу шелковой лентой. У членов свиты, состоящей из двухсот всадников, и одетых в коричневые халаты волосы были заплетены в косы [35]. В конце VI века после завоевания тюрками Турфана население его приняло тюркские обычаи. Однако, в 612 г. владетель Турфана издал повеление следующего содержания: «Мы, до сего времени обитая на пустынных пределах, распускали волосы (т.е. заплетали в косу спускаемую назад). Ныне Дом Суй единодержавствует, и вселенная соединена в одно царство. Я уже принял обычаи просвещенного народа, подданным моим также надлежит расплести косы …» [36]. В собранных сведениях Н.Я. Бичурина, где повествуется о владении Кан, читаем: «Канский владетель есть потомок Кангюйского дома. Владетель заплетает волосы» [37].

Обычно, на изображениях показаны разные прически, встречается и одна коса. Вместе с тем нередки изображения 5–8 тонких кос. Наличие косы на изваяниях вполне соответствует описанию тюркской прически, приведенных в китайских хрониках [38].

Даже беглое сравнение облика, костюма, аксессуаров каменных изваяний, а также бронзовых, терракотовых статуэток с изображениями фигур в росписях Афрасиаба свидетельствует об общности материальной культуры тюрков и согдийцев в VIVIII вв.

Удивительно, что на изображениях мужчин внешних стенок самых замечательных оссуариев2 обнаруженных в 1908 г. членом Туркестанского кружка любителей археологии Б.Н. Кастальским в кишлаке Бия-найман Катта-Курганского уезда показаны длинные волосы, завитые в два ряда локоны, которые спускаются почти до плеч [39]. А.Я. Борисов, изучавший рельефы бия-найманских оссуарий отнес изображения на них к искусству Согда и датировал их VП в.н.э. [40].

Наибольший интерес представляют серьги, показанные в ушах изваяний в виде спирали, в нижней части которых припаивались подвески на цепочке. Серьги такого типа находят себе аналоги в широко распространенной культуре кочевников раннего средневековья IIV вв. [41].

Выделенные в самостоятельную группу изваяния с обозначенной позой, в правой руке которых вместо сосуда показана сидящая птица, происходят в основном тоже из Жетысу. В экспозиции музея представлен один из образцов этой группы.

Изваяние 2 ─ VП-IХ вв. Голубовато-серый базальт. Найдено трактористами при вспашке поля в колхозе Дегерес Алматинской области в 1956 г. Высота 155, ширина 40, толщина 15 см.

Мужское. Голова выделена из монолита с плавным переходом в шею и плечи. Нос и брови в виде Т-образного перекрестья. В ушах серьги с шаровидными подвесками. Правая рука согнута под острым углом и держит перед грудью птицу, со сложенными крыльями, показана в профиль. Левая - полусогнута и прижимает к животу сосуд кубкообразной формы. В центре изваяния, на животе изображен рельефный кружок (пряжка?). ЦМК КП 9171 (рис.2).

Изображение птицы имеет символическое значение, возможно, она являлась душой покойного. Исследователь А.А. Чариков, полагает, что расположение птицы на руке в том месте, где обычно усаживают ловчих птиц во время охоты, видимо, определяет функциональное назначение птицы. Вместе с тем он не исключает также и вероятность осмысления этого образа как тотемного животного [42]. Известно, также, что онгонами огузских племен были в основном ловчие птицы [43].

Технико-изобразительный прием совместного рельефа бровей и носа широко представлен в древнем искусстве, прежде всего в изделиях из пластичных материалов, изготовленных путем лепки, формовки, отливки и пр. Слитные брови и нос характерны для литых бронзовых изваяний (рис.3, ЦМК КП 26953).

Рельеф совмещенных бровей и носа в сочетании с преувеличенно большими глазами был распространен в раннем средневековом искусстве Средней Азии и Ирана в произведениях коропластики и торевтики3. Образ, запечатленный на изваяниях, совмещает в себе черты, присущие как монументальной живописи, так и пластике малых форм среднеазиатского, прежде всего согдийского искусства. Такое смещение художественных приемов, отражало взаимодействие соответствующих видов искусства Согда. Все это свидетельствует, что основная масса изваяний древнетюркского облика среднеазиатско-казахстанского региона относится ко времени не ранее VII в. Такие стилистические особенности, как сросшиеся на переносице брови, огромные глаза, характерны словесному портрету богатыря в героическом эпосе тюркоязычных народов, а поза изваяний отвечает правилам пиршественного поведения.

Обычно мужчины изображены одетыми в облегающий кафтан с треугольными отворотами и узким поясом. Некоторые фигуры одеты в просторную одежду со складками и широкими рукавами, в таких случаях отсутствует пояс и оружие.

Формы сосудов разнообразны: кубки на ножке, чаши цилиндрические и цилиндроконические сосуды. Хотя никто из исследователей не пишет об этом прямо, везде подразумевается, что на каменных изваяниях показаны металлические сосуды. Возможно, в культовых пиршествах не употреблялась глиняная посуда, не имевшая особой ценности. По манере изготовления они идентичны с сосудами происходящими из Ирана и Согда, датируемыми VIVII вв. и повторяют почти все типы сосудов Согда [44].

В музейной коллекции антропоморфных изваяний есть и группа женских фигур. Интересную особенность Семиреченских женских фигур в отличие от южнорусских подчеркнул М.П. Грязнов. Характер изображения женской груди на Семиреченских изваяниях коренным образом отличается, что мы наблюдаем «на южнорусских фигурах». На многих женских фигурах из Семиречья явно изображена девичья грудь, а не грудь женщины-матери, которая изображалась совершенно иначе [43]. Можно предположить, что скульптор хотел подчеркнуть этим особый социально-культовый характер образа девы-прародительницы (рис.4, 22092/1). Встречаются и явно женские фигуры. Канон изображения женщины в высоких головных уборах, с сосудом в двух руках относится к кыпчакскому времени.

К числу редчайших средневековых памятников относится изваяние включающее двух персонажей (рис.5. ЦМК КП 22092/5). Барельеф на плоской плите изображает мужчину, сидящего скрестив ноги. Как известно, сидящие изваяния представлены на территории Казахстана четырьмя типами положения ног: 1 – «калачиком» (подошвами одна к другой); 2 – сложенные параллельно одна другой (колени врозь, левая ступня у правого колена, правая ступня у левого); 3 – скрещенные, с вертикально обозначенными ступнями, носками вниз; 4 – поджатые под себя, коленями вперед. Наиболее характерным считается третий прием изображения ног – в скрещенном положении, носками вниз [44]. Именно к этому типу сидящих фигур можно отнести изваяние музейной коллекции. Голова фигуры отбита, на плечах гладкая гривна с небольшим выступом в середине и зауженными концами. Волосы собраны в семь косиц перехваченных в нижней части, концы распущены. Правая рука согнута под острым углом, держит большим и указательным пальцами за ножку кубок на уровне груди; на изящно отогнутом мизинце – перстень. По верхнему краю кубка полоса геометрического узора в виде ломаных линий. Левая рука полусогнута, покоится на ножнах меча, охватывая их пальцами. Фигура перехвачена узким поясом с ромбовидными бляшками; спереди слева к поясу горизонтально подвешен кинжал со слегка изогнутым клинком в ножнах. Ноги подогнуты в скрещенном положении правая поверх левой; обуты в мягкие высокие сапоги типа казахских «саптама етік», украшенных по верхней части голенища узкой полосой геометрического узора. Под ногами показан коврик из заштрихованных треугольников. В области правой руки главного персонажа изображена погрудная фигурка человека в профиль с кувшином в руке. Поза весьма динамична: голова услужливо повернута в сторону «господина», слегка наклоненным кувшином дана в движении.

Подобные кувшины, главным образом из серебра, отмечены среди согдийских и сасанидских материалов [45].

Анализ стилистических особенностей данного изображения помогает понять некоторые черты культурной жизни тюрок, их связь с оседло-земледельческим населением Согда и его колонии и оценить характер древнетюркской монументальной скульптуры.

Великолепная техника исполнения и художественный вкус, проявленный скульптором свидетельствует о том, что перед нами изваяние незаурядное, работа явно большого мастера. Подчеркнутая манерность и изящество в изображении рук, показывает, что скульптор находился под влиянием как согдийской, так и восточно-туркестанской манеры трактовки рук и особенно в положении пальцев.

Сюжетные корни изваяния, в целом очень близки согдийским мотивам пиршества царей, запечатленным на серебряных блюдах. Так на одном из них царь изображен сидящем на ковре, опершись левой рукой о бедро, ноги сложены параллельно коленями врозь, правая нога сверху. В правой руке на уровне груди – кубок с короткой ножкой и широкой низкой чашечкой. Слева и справа расположены две фигурки прислуживающих людей, ниже – две фигурки (сидящие) музыкантов, в низу композиции – два льва с оскаленной пастью, обращенные в разные стороны [46]. Поза царя идентична позе главного персонажа изваяния нашей коллекции. В обоих случаях низкое социальное положение прислуживающих людей подчеркнуто значительным уменьшением их размеров относительно основной фигуры.

Каменные статуи кочевников, установленные на курганах и сегодня являются для нас напоминанием о прошлой истории и особенности мировосприятия тюрков.

Стилистические приемы изображения черт лица, формы одежды, сосудов, серег, поясов, вооружения и др., показанных на изваяниях фонда музея, выполнены в строгом соответствии с требованиями изобразительного канона, характеризующего традиционное тюркское, культовое искусство. Идентичность ряда культовых предметов, изображенных на скульптурах музейной коллекции: одинаковые формы сосудов, одинаковая одежда не случайна. Тождественность реалий, дополненное повторяющейся позой полнофигурных изваяний совместно со стилистическими приемами иконографии изваяний свидетельствует об этнокультурном единстве населения оставившего данное наследие.

В 1958 году Таразская экспедиция руководимая Т.Н. Сениговой в районе Кулана открыла место изготовления каменных изваяний VIIVIII вв., где было найдено семь цельных изваяний и значительное число обломков и отбросов камня, оставшихся на месте при изготовлении фигур. По предположению археолога К.А. Акишева высокое совершенство каменных скульптур показывает, что у тюрок были специальные каменотесы – ваятели [47].

Каменные изваяния, распространенные по всей обширной территории Казахстана являются свидетелями былого могущества древних тюрков и представляют собой важный источник по искусству и идеологии кочевников VI-XIII вв.

_________________________________________________________________

Примечания

  1. Мустафин В.А. Каменные бабы //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии.–1898 (1897–1898). – 3. протокол от 12. 1. 1898. – С.30.

  2. Описание поездки Поспелова и Бурнашева в Ташкент в 1800 году// Вестник ИРГО. –1851. – П.1. – Кн.1. – С.19.

  3. Валиханов Ч.Ч. Географический очерк Заилийского края. – С.173-179// Собрание сочинений в 5 томах. Том 1.– Алма-Ата,1984. – 432с.

  4. Он же «О киргиз-кайсацких могилах (молах) и древностях вообще».– С.–190-197//Собрание сочинений в 5 томах. – Том 1. – Алма-Ата, 1984.– 432 с.

  5. Радлов В.В. Сибирские древности. Из путевых записок по Сибири. Перевод с немецкого А.А. Бобринского. СПб., 1896. – 74 с.

  6. Бартольд В.В. Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью, 1893 – 1894гг.– С.21-88 //Соч.– Т. 4.– М., 1966.– 495 с.

  7. Веселовский Н.И. Современное состояние вопроса о «каменных бабах» или «балбалах» //ЗООИД – Т. XXXII.

  8. Каллаур В.А. Каменные бабы в Аулиеатинском уезде //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии. – 1898 (1897–1898).–3.– Протокол №1 от 11. XII. 1897; прил. С. 9–14.

  9. Мустафин В.А.Каменные бабы //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии. – 1898 (1897 – 1898). – 3. – Протокол от 12. I. 1898; прил. С.17-42; 1 л. илл.

  10. Аничков И.В. О каменных бабах близ Мерке. Сообщение //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии. – 1897 (1896 – 1897). – 2. – Протокол от 11. XII. 1896. С.4 – 9.

  11. ПантусовН.Н. Каменные бабы встанице Сергиопольской Лепсинского уезда; Памятник Козу-Корпеч Боян-Солу //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии. 1899 (1898-1899).4. Протокол от 5. III.1899; прил. С.16-17; 1л. илл.

  12. Кастанье И.А. Древности Киргизской степи и Оренбургского края. Оренбург, 1910. – 332с.

  13. Бернштам А.Н. Археологические работы в Семиречье 1939 г.// КСИИМК.–1940.–Вып.4.–№3.– С.42–48; Труды Семиреченской археологической экспедиции «Чуйская долина».– М.-Л., 1950. – 157 с.+ 2 вкл.

  14. Маргулан А.Х. Третий сезон археологической работы в Центральном Казахстане // Известия АН КазССР. – Серия археологическая. – Вып. 3. – 1951. – С. 29-30.

  15. Маргулан А.Х. Каменные изваяния Улутау. – С. 36-46 /Сочинения: В 14 т. Т.4 Сост.Д.А. Маргулан, Д.Маргулан. Алматы, 2003.50с + вкл. 246 с.

  16. Кызласов Л.Р. Памятники поздних кочевников Центрального Казахстана //Известия АН КазССР. – Серия археологическая. – Вып. 3. – 1951. – С.53-63.

  17. Шер Я.А. Каменные изваяния Семиречья. М.-Л., 1966. – 137с.

  18. Чариков А.А. Группа скульптур из Джамбула. – Советская археология. –№3. – 1980. – С.301–307.

  19. Ермоленко Л.Н. Средневековые антропоморфные изваяния казахских степей // Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Кемерево, 1991. – С. 15. Древнетюркские изваяния с сосудом в обеих руках / Сборник научных трудов, посвященный 70-летию со дня рождения Я.А. Шера. Первобытная археология. Человек и искусство. Издательство Института археологии и этнографии СО РАН. – 2002. – С. 188-192.

  20. Досымбаева А.М. Мерке – сакральная земля тюрков Жетысу. – Тараз, 2002.–108 с.; Западный тюркский каганат. Культурное наследие казахской степи. – Алматы, 2006. – 168 с.

  21. ЦГА РК. Ф.64. Оп.1. Д. 602. Л. 1.

  22. Лунин Б.В. Из истории русского востоковедения и археологии в Туркестане. Туркестанский кружок любителей археологии (1895 – 1917гг.) Ташкент: 1958. – С.223.

  23. Ермоленко Л.Н. Указанные работы; Чариков А.А. Изобразительные особенности каменных изваяний Казахстана. СА.1986.№1. С. 87-102.

  24. Кызласов Л.Р. О назначении древнетюркских каменных изваяний, изображающих людей.–1964. – СА. – 1964. – №2; Шер Я.А. Указанная работа.

  25. Грач А.Д. Древнетюркские изваяния Тувы. 1961. С.77,78.

  26. Евтюхова Л.А. Каменные изваяния Южной Сибири и Монголии.– МИА. – 1952. №24.С. 116.

  27. Кызласов Л.Р. История Тувы в средние века. – М.: 1969.

  28. Маргулан А.Х., указанная работа. С.3845.

  1. Евтюхова Л.А. Каменные изваяния Южной Сибири и Монголии. – 1952. – №24.

  2. Грач А.Д. Древнетюркские изваяния Тувы. –М.:1961.

  3. Шер Я.А., указанная работа. С.39.

  4. Бернштам А.Н., 1950.

  5. Бичурин Н.Я. Собрание сведений по исторической географии Восточной и Средней Азии. – Чебоксары, 1960. С. 542, 54.

  6. Альбаум Л.И. Живопись Афрасиаба.– Ташкент, 1975.Табл.VI, XI, XIII; рис.5,13.

  7. Сборник трудов Орхонской экспедиции. – Вып. VI. – СПб. - 1903. – С. 194.

  8. Бичурин Н.Я., с. 263 //Собрание сведений о народах обитавших в Средней Азии в древние времена. – Научное издание: «Жалын баспасы» – Т.2. – 1999. – 352 с.

  9. Он же, с.196.

  10. Шер Я.А., указанная работа. – С.51.

  11. Кастальский Б.Н. Бия–найманские оссуарии //Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии. –1909. – С.16, 20.

  12. Борисов А.Я. К истолкованию изображений на бия-найманских оссуариях //Труды отдела Востока Эрмитажа. – Т.2. – Л., 1940. - С. 40.

  1. Бернштам А.Н. Памятники старины Таласской долины. – Алма-Ата, 1941. – С.15.

  2. Чариков А.А. Новые находки средневековых изваяний в Казахстане. Советская археология.1989.№3.–С.184.

  3. Агаджанов С.Г. Огузские племена Средней Азии IXXIII вв.(историко-этнографический очерк)//Страны и народы Востока. Вып. X. – М.:1971.– С.181

  4. Маршак Б.И. Согдийское серебро. – М., 1971. – 191с.

  5. Шер Я.А. Указанная работа. – С.62.

  6. Чариков А.А., 1989. С.185.

  7. Маршак Б.И., 1971. Таблица 7,8,13.

  8. Маршак Б.И., 1971, рис.10.

  9. Акишев К.А. Археологические работы на территории Казахстана в 1958 году//ИАН КазССР. Серия истории, археологии и этнографии. – 1959. – Вып. 2 (10).С. 70-71.

Список сокращений

  1. АН КазССР – Академия наук КазССР

  2. КП – книга поступлений

  3. ЦМК – Центральный музей Казахстана

  4. ЦГА РК – Центральный государственный архив Республики Казахстан

_______________________________________________

ТҮЙІН

Мақалада орта ғасырлардағы көшпелілердің іргелі мәдениетінің, бейнелеу өнерінің туындысы саналатын археологиялық материал тас мүсіндердің Қазақстан республикасы мемлекеттік орталық музейінің қорындағы коллекциясы негізінде аталмыш мұраның ғылыми тұрғыдан зерттелу жолы, мүсіндердің мағынасы мен қолданысы, жалпы сипаттамасы беріліп, мәнерлік ерекшеліктері, айқын белгілері қарастырылады.

SUMMARY

The article contains information on monuments of monumental art of medieval nomads of Kazakhstan – stone sculptures from the CSM RK holdings.

The collection of stone sculptures of the museum gives evidence to the peculiarity of culture of nomads of medieval Zhetysu and Kazakhstan in whole. Stone sculptures of nomads erected on burial mounds are a reminder of past history and peculiarity of perception of world by Turks.

1 Сюань-Цзан, китайский путешественник 7 в. В 629-945 путешествовал по Центральной Азии и Индии. Его записки содержат ценные сведения о посещенных им государствах.

2 Оссуарий - вместилище для захоронения костей покойников. Имеют форму статуй и изображают обожествлённых умерших.

3 Торевтика, искусство обработки художественных произведений из металла (чеканка, ковка и т. п.).