| КАЗ | РУС | ENG


Меню

Благородство и благодарность в наши дни

С. Джансугуров 

Возможно ли это? В наш сугубо практичный, приземленный век, когда людям просто некогда думать о возвышенном, когда все средства информации заполнены, забиты рекламой, пропагандой насилия, обмана, и мелких страстей удовольствий. Когда на лицах людей стало больше жесткости, граничащей с жестокостью. И смею думать, что это отражение самой жизни.

Давайте будем честны. Людям нехватает именно того, что поставлено в заголовке. Благородства и одухотворенности, связанной с бескорыстьем; когда, как принято сейчас говорить «на халяву» можно помочь бедствующему... Нет я не хочу сказать, что все это пропало, исчезло вместе с приходом «нового человека». Но тенденция есть. Причем динамичная. Я не открываю «Америки». Все очевидно. Советская власть вместе с религией, богом отнимала у людей душу. Властвовали, правили балом именно властолюбцы. Тоталитаризм, идеология пролетариата, владеющего только булыжником и идолопоклонству привели к безумному служению вождям. Все святое было отброшено. О каком благородстве может быть здесь речь. Лицемерие власти и привело к лицемерии общества. На словах одно, а на деле другое. Подпольный бизнес, обилие «несунов», когда с госпредприятий выносилось все. Приписки. Потеря качества изделий в пользу количества. Классическое: «количество переходит в качество» из-за коллективной, я бы сказал всеобщей безответственности не срабатывало. Вспоминаю как один руководитель «воинствующий большевик» с раздаржением говорил: «Вот дожили! У нас теперь даже законы марксизма-ленинизма не действуют». И не действовали. Потому что были навязаны силой. Вопреки природе, сути человека. Господствовал «человек воли». Целеустремленный, безжалостный, идейный. То есть крайний. А где же «золотая середина?». В этих людях не хватало именно, душевности, человеколюбия, заботливости о нем, о человеке, не отвлеченного «человека» с большой буквы, а простого, обыденного, «маленького» как говорили тогда. С маленькой зарплатой, мизерными условиями жизни, безропотного, задавленного поборами в виде налогов, облигаций и т.д. и т.п. Смешно. Устанавливают средний уровень зарплаты в целом, по отрасли, по стране, так чтобы поддержать «штаны» и тут же с нее налог. Или с мужчин брали налог за бездетность, а с женщин, проявляя «заботу» этот налог не брали.

В стране царили безхозяйственность и отсталость, репрессии и аресты. Все это правда. Поэтому этот строй легко лопнул. Могут спросить: А что же сейчас? Что изменилось? Да. «Строй» ушел из нашей жизни. Со своими бесчеловечными, безбожными устоями. Но есть и опасность. Тенденция о которой сказано выше. Но у нашей власти, общества хватит ума и выдержки чтобы не допустить крайности. Пережитый опыт и мировая практика не допустят повторения того, что отвергнуто человечеством. Мы возвращаемся к более духовному содержанию нашей жизни. Большая часть из нас вернулись к Богу. Церковь и мечеть повсеместно и деятельно занимаются помощью людям в их очищении от всего греховного. Души людей светлеют, пополняются святостью. Люди проникаются уважением к друг другу и ответственностью перед дарованной свыше жизнью. Главное, их уже не пугает смерть. Но и в этой жизни хочется сделать что-то угодное и близким и богу. Мы в начале этого светлого пути. Я не проповедник. Но хочется чтобы на этом пути ничто не мешало, не отвлекало.

Я недавно съездил на запад – в демократическую Европу, в Хорватию, где живет моя дочь. Разницы между людьми не видно. Нет слишком богатых и нет бедных. Власть есть, но ее как бы и нет. Не ощущается. Также не заметно воровства, грабежей и обмана ... Все устойчиво и надолго. Еще одно: заметна большая любовь к прошлому. Обилие памятников, соборов и церквей. Отсюда и трепетное уважение к старикам и старшему поколению. В связи со всем этим поражает изобилие музеев. Музеи разноплановые. Огромные государственные соседствуют с маленькими посвященным отдельным событиям и людям. Очень интересно, показательно, демократично и полезно для духовного наполнения жизни нации. Я убедился что музеям придается там особое значение и в пропаганде своей глубокой истории. И если мы хотим чтобы молодежь любила нашу родину, то должны делать это же. Не жалеть ни усилий, ни денег на благородное дело и оно станет, уверен будет благодарным. У каждого из нас есть общая родина. Большая. Это благославеный Казахстан. Но у всех и каждого есть малая родина. Она составная часть главного достойна лучшего отношения, чем это происходит сейчас. Я думаю меня поймут правильно. Я не говорю, что все плохо, а говорю, что может быть лучше! Пример – вышесказанное о Хорватии.

У моего отца есть замечательное стихотворение «Картины Джетысу». В Казахстане много красивых мест. Боровое, Алтай, юг, запад Казахстана. Я не открываю ничего нового. Я сам был во многих местах, но дадим слово Ильясу:

Нет места

Равного тебе,

Мой Джетысу

И я не знаю как воспеть

В стихах

Твою красу!

Хочу воспеть я Куркульдек...

Или, Лепсы и Чу...

Тебя родной мой Казахстан

Тебя воспеть хочу,

Везде, куда не бросиш взор

Природа хороша!

Глядят, глядят глаза озер

В ресницах камыша.

Как помогает мне всегда

В печали и тоске

Медоточивая вода

Грохочущий Женке

И птицы

Трепета полны

Поют, поют, поют...

И словно в волнах

Табуны

По грудь в цветах плывут

О, Джетысу

Как жизнь моя

Тобой озорена!

Пер. Е. Евтушенко

Недавно я отдыхал в санатории «Капал-Арасан. Он расположен в предгориях Джунгарского Алатау, недалеко от Талдыкоргана.

Капал известен давно. Это историческое место. Здесь на границе с Китаем происходили события тесно связанные с международными отношениями. И если напомнить о великом Шелковом пути – то все ясно. С Капалом связано многое и в более близкие исторические времена. Капальский уезд был одним из главных опорных пунктов проникновения царизма в глубь Азии. И именно здесь были последние очаги сопротивления революции... Здесь в поселке Капал много следов происходивших бурных событий... Я думаю, что несмотря на некоторый спад в годы разрыва связей Китая и СССР и развала самого СССР интерес к Семиреченскому региону и Капалу в частности будет закономерно возрастать.

Поэтому увидев некоторые следы стагнации в городе Капал я не сильно расстроился. Потому что подобное я вижу и во многих областях и районах Казахстана. Во-первых, поднимается сама республика. Следы разрухи не свидетельство застоя или несостоятельности нового общественного уклада, а скорее свидетельство подъема и внедрения всего динамичного, прогрессивного в нашу жизнь. Приведу пример: он очень характерен. Там же на территории санатория «Капал-Арасан», мы гуляя обнаружили рушашийся корпус бывшего здания санатория. Моя жена когда-то отдыхавшая в нем, говорила, что обстановка и дизайн в нем ни в какое сравнение с теперишним не входит. Обслуга тоже. Таких примеров много. Процесс замены старого, отжившего на новое безжалостен. Таково веление времени. Об этом я понял из действий областного акимата. Я участвовал в работе, заинтересованных лиц, где заслушивали проект строительства в городе Талдкорган огромного музея репрессированных, под который, акимат отводит 20 гектаров земли. Проект грандиозный и рассчитан на удовлетворение интереса к нашей стране. Отрадно, что изучение истории своего края стало потребностью для многих людей. Об этом свидетельствует издание пока единственного в республике историко-краеведческого и архивного журнала «Туған Өльке (Родной край)». Еще академик Д.С. Лихачев сказал: «Краеведение – воспитывающая наука. Любовь к родному краю, знание его истории – основа, на которой и может осуществляться рост духовной культуры всего общества. Культура как растение: у него не только ветви, но и корни».

Перестройка общественного сознания, вызванная переменами 80-х годов, распад СССР и возникновение независимых государств на ее территории, вызвали растущий интерес мировой общественности к Казахстану. Он сопровождается естественной необходимостью ознакомления к архивным документам, помогающим объективному познанию прошлого. Изучение архивных фондов ведется с позиции исторического краеведения. Логически удовлетворение интереса к территории и должно быть укрепление существующих и создание новых музейных центров. При этом надо учитывать все сопутствующие музейному делу моменты. Например: наступившая свобода более широкого выбора экспонатов для музеев, высокую критичность посетителей. То есть хочу сказать, что теперь люди много знают и подходят с разных позиций к историческим фактам, иногда диаметрально противоположных. Повысился интерес местных жителей к представлению в качестве экспонентов своих земляков и родственников. Таким образом музейное дело находится на новом качественном подъеме своей работы. Готовы ли власти к этому важному событию. Существующие краеведческие музеи должны расширяться. Имеющиеся отраслевые музеи, которые сознательно ограничивают себя в рамках своих профессиональных достижений должны также выходить на более широкое представительство. Самое главное нужно должным образом обратить внимание на местных выходцев в большой свет. Особенно из тех, кто незаслуженно забыт или о котором по той и иной причине не хотят говорить. Информация нужна объективная и честная. Архивные и музейные дела должны делаться чистыми руками. Таково требование истории. Высокая активность диктуется деликатностью задачи правильного отражения действительности. Искажения не должны быть. Любовь к родине и к ее людям не допускают этого. Патриотизм не в лозунгах и призывах, а в душах и сердцах людей.

Я видел собственными глазами когда казахи угнанные за тысячи километров в Норильск, на медные рудники, горько плакали о своей полупустынной земле, приговаривая: «Қайран жерім, қайран елім, көре алмайтын болдым ғой сені!» («Горькая моя земля, я не увижу больше тебя»). Многие из них были осуждены на 25 лет. Они плакали не только о земле, но и о людях, родных и близких.

Природа, красота земли имеют большое значение . Но разве Робинзон Крузо не рвался из красивейшего, но необитаемого острова к людям домой. Хорошо также, когда взамоотношения между людьми безупречные. Иногда даже рай может превратиться в ад.

Благосовлен тот край, где и природа и люди, как мы говорим от бога, и соответствуют друг другу.

Капал с моей точки зрения и является таким местом обетования.

Некоторые перемены в жизни общества, о которых говорилось выше, здесь незаметны. Люди добрые, отзывчивые. Хорошо взаимаодействуют. Возможно связано это с особенностью здешнего народа. Он ведь многонационален. По крайней мере был таковым. Здесь соседствовали казахи, татары, русские – разводили скот, занимались растениеводством, торговалей, были и мастеровые. Это не был замкнутый уголок. Капал расположен на перепутье. Следы той бурной жизни есть и сейчас. Сохранились дома, где жили русские, татары. Мы пробовали найти домик, где жили родители моей жены (она татарка). Не нашли.

Но зато мы посетили дом музей Фатимы Габитовой, матери моих сестер и братьев по отцу Ильясу Джансугурову – Умут, Ильфы и Булата.

Одна особенность музея – музей организовал земляк Габитовой Садвокасов Ельтай. Он никакой не родственник. Абсолютно чужой. Его нельзя заподозрить в какой либо влюбленности. Хотя Татеша наша была красивой женщиной. Ее харизматичность, неординарность, умение держать себя в обществе других уверенно и с достоинством. Вот ее главные внешние качества. Она враз притягивала к себе. К ней тянулись. За советом. Поговорить за жизнь. Я познакомился с ней, когда ей была около 50 лет. По ее инициативе. Она сама разыскала меня. В Москве, где я учился в институте цветных металлов и золота ко мне пришел ее сын Азат, студент МГУ и передал от нее письмо. Она приглашал меня летом во время каникул, при приезде в Алма-Ату зайти к ней. Так начались наши общения. С ней было легко. Несмотря на солидный возраст, огромный жизненный опыт, груз тяжелых переживаний, потерь близких людей, она не растерялась, не пала духом. А может даже наоборот. Держалась уверенно. В домике на улице Мира у нее постоянно были посетители. Разноплановые. Писатели, артисты, менее значимые. И все шли с уважением. Многие потом вспоминали о встречах с ней, рассказывали с каким достойнством и любовью она их принимала.

Не могу не рассказать о поступке, который она совершила в далекий 1950 году Мы были семьей «врага народа». Так вот татеша насторожив одних, удивив, обрадовав других, как клуша с цыплятами появилась в родном ауле отца нашего Ильяса Джансугурова, хлопоча и раздаривая подарки. Весь аул был очарован. «Артисты приехали» говорили о нас. Ведь мы все же были одеты по-городскому, особенно наши сестры – Умут и Ильфа. Тогда люди жили бедно, поэтому мы выделялись. Но будем последовательны: они помнили и любили Ильяса. Была и прямая родня. Но ценно было именно это массовое проявление любви к нему. А мы? Мы были веселы. Жизнерадостны в окружении восхищавшихся людей. «Азатай». «Болатай», «Умитай», «Ильфатай», «Саятай» слышался Татешин голос. Она, наша татеша была деятельной. Родила, воспитала, вырастила, окружила заботой и поставила на ноги пятерых своих детей. Первенцев: Фариду потеряла во время гонений на мужа Сулеева Биляла, а Жанбека, старшего сына во время Отечественной войны. Я видел как она изредка стояла, глядя на нас и вздыхала. Что она думала? Эти вздохи и слезы наших матерей... Вот и внутреннее их содержание. Иногда я слышал от старших, распространенное тогда слово «Лягнат» - «Проклятие».

Татеша была женой двух великих казненных казахов – Сулеева и Джансугурова и подругой третьего Ауэзова. Мурат вылитый Мухтар. Я его очень люблю. Достойный сын отца и матери.

И вот татешкин музей. Я был при открытии его. Старенький домик. Но довольно просторный. Наскоро покрашенный в зеленый цвет. Все как положено. Произносились речи. Присутствовали официальные лица. Я смотрел на Садвокасова. Он был спокоен, деловит. И немногсловен. Но ведь что-то подвигло его на этот поступок. У него большая семья. Прекрасная жена, с которой как говорится, по-казахски «тату-тәтті» (мирно-сладостно) живут почти полста лет. Они вырастили детей. Прекрасных детей. Растут внуки. Большой дом. Хорошее подворье. Большая трудовая семья.

Сам Ельтай симпатичен в свои 70 лет, до крайности. Другого слова я не нашел. Возможно проявляется возникшее чувство благодарности за открытие музея для Татеши. Может быть. И Ильфа и Мурат я думаю были в подобном состоянии.

В возрасте Ельтая у человека масса проблем. Здесь и здоровье и семья и хозяйства. Он из тех людей, жизнь которых происходит в деревне, большой, но деревне. Нет, он не торчал во дворе, не копал постоянно землю. Не ухаживал за скотом. Хотя это было. Как фон! Он работал. Он достаточно грамотен. Занимал различные посты. Я видел его в других ипостасях. Встречался на партийных собраниях. Он неплохо по деловому выступает. Очень уверен. Я бы мог продолжить эту «партийно-производственную характеристику» и далее. Но это скучно.

Садвокасов активен. За несколько лет существования музея Габитовой в нем накопилось огромное количество материала. Фотографии, письма, бумаги, журналы и книги. Множество книг. Целая библиотека. Откуда это изобилие? «Люди с которыми я встречался дали. Добровольно. От чистого сердца», - говорит он.

Вот именно от чистого сердца. От души. А это уже серьезно. Выходит за рамки одного, пусть очень хорошего, как Ельтай, но одного лица. Это уже народ. Музей очень ответственно. И во многом оно не только государственное, но и общественное дело.

И то, что сделал и продолжает делать Садвокасов во многом уже отвечает и общественным и государственным интересам.

Все что сказано выше, предмет моих размышлений. Судьба наших отцов, матерей не безразлично не только нам, но и многим нашим соотечественникам.

Пусть память о них будет вечной как вечно эта благодатная и красивая земля, наш родной Казахстан.