| КАЗ | РУС | ENG


Меню

Путь к земле гипербореев

Алишер Акишев

“…наступила ночь, а варвары не появились. С границ вернулись люди, и они говорят, что варваров больше нет. И что теперь станет с нами без варваров? В каком-то смысле они решали наши проблемы»

(Кавафи).

«Воистину, мир – это караван-сарай, а дети Адама подобны караванам: одни остаются на ночлег, другие следуют дальше». Эти строки из Бабур-наме (XVI век) отражают современное понимание Шелкового пути: по его трассам осуществлялся обмен духовными и материальными ценностями. Система трансевразийской инфрастуктуры сложилась закономерно в ходе древней и средневековой истории континента, когда на пространствах, через которые проходили караванные тропы, жили различные народы, появлялись и исчезали древние и средневековые государства.

Важнейшим лейтмотивом древней и средневековой истории региона Центральной Азии было сложение и существование здесь системы взаимодействия двух типов цивилизации: оседло-земледельческих, урбанистических и скотоводческих, кочевнических. Территория современного Казахстана, а также предгорные степи Восточного Туркестана, равнины провинции Ганьсу, степи Ордоса и Монголии издавна считались ядром Великого Евразийского пояса степей, ареалом распространения номадизма. Отношения кочевников и жителей городов, через которые проходили торговые пути, определяли состояние, благополучие и развитие последних. Кочевники оказывали непосредственное влияние на состояние евразийской инфраструктуры, которую они нередко контролировали и участвовали в ее функционировании.

Древний и средневековый Казахстан как страна по преимуществу номадов, где зона урбанистических цивилизаций занимала, в основном, ее периферийную часть, а именно: предгорные районы Тянь-Шаня (Семиречье), бассейны рек Или, Чу, Талас, Арысь, Сыр-Дарья и Сары-Су, через которые проходили ответвления Северного или Степного Шелкового пути, оказал значительное влияние на культуры Евразии.

Известно, что термин «Шелковый путь» впервые был введен в употребление в 1877 году немецким миссионером - географом Ф. Фон Рихтгофеном в его классической работе «Китай». Такое название он предложил в качестве характеристики сети дорог, существовавших ко II в. до н.э. в Центральной Азии, когда китайцы эпохи Хань освоили Ганьсуйский коридор. Название «Центральная Азия» появилось немногим позднее. Немецкое название «Шелкового пути» – Seidenstrassen затем получило французский перевод – la route de la soie, английский – The Silk Road, и затем японский, русский и другие эквиваленты. Название стало общеупотребительным.i

Впоследствии было прослежено существование Шелкового пути от Японии на запад, до Сирии; морского пути – из восточной и юго-восточной Азии к восточной Африке и Средиземноморью.

Но только сравнительно недавно получила признание идея существования Степного шелкового пути. На севере он проходил через оазисы Восточного Туркестана – по Евразийскому степному коридору, т.е., по территории Казахстана на запад, в Среднюю Азию и на Ближний Восток и северо-запад, через южнорусские степи в Европу.

Установление и существование этого пути, скорее сети путей, было связано с предысторией народов, населявших Казахстан многие тысячелетия назад, с историей миграций племен и освоения ими пространств Центральной Азии.

По археологическим данным, Казахстан входил в зону антропогенеза. Самые древние следы пребывания здесь человека обнаружены в бассейне реки Арыстанды (Южный Казахстан). Найденные здесь каменные орудия имеют возраст более 1 млн. лет (А. Медоев).ii

В 4 тысячелетии до н.э. древние племена энеолитических охотников в Урало-Казахстанских степях впервые одомашнили лошадь. В долине реки Иман-Бурлук (правый приток Ишима) археологом В. Зайбертом было раскопано поселение Ботай (4-3 тыс.л. до н.э.), в котором проживали охотники на диких лошадей и первые коневоды. Были найдены кости многих сотен лошадей. Среди них, по заключению палеозоологов, были как дикие, так и прирученные. Более того, найдены архаичные детали узды-псалии.3 Значит, не исключено, что уже в 3 тыс.л. до н.э. на севере Казахстана лошадь использовали для верховой езды. Это имело эпохальное значение для истории не только Казахстана, но и всего Евразийского континента.

В последующий период – в эпоху бронзы (2 тыс.л. до н.э., а сейчас, по утверждению Е.Е. Кузьминой, эта культура может быть удревнена на 500 лет) Казахстан населяли племена, оставившие после себя археологическую андроновскую культуру. Памятники этой культуры – курганы, поселения, древние рудники, металлургические центры, ритуальные сооружения и изображения на скалах, а также керамика, оружие, предметы конского снаряжения и искусства обнаружены на огромной территории от Сырдарьи до Забайкалья, от Урала до оазисов Средней Азии. Известны они в Восточном Туркестане, в Афганистане и Индии. По распространенному мнению, андроновскую культуру оставили племена индоиранцев, т.е., арья. Ее территория соответствует направлению движения ариев из степей Казахстана на юг и юго-восток, вплоть до современных Индии и Китая, где они впоследствии вступили в контакт с местным населением и далеко на запад, вплоть до о. Крит. Культуру андроновцев характеризуют признаки, которые также сыграли важную роль в истории Евразии. Они одомашнили верблюда-бактриана. По одной из гипотез, именно андроновцы изобрели легкую боевую колесницу и принесли ее в Переднюю Азию. Позднее она появилась в древних государствах Ближнего Востока, в Египте, а с X в. до н.э. или еще раньше – в Китае. Наскальные изображения боевых колесниц эпохи бронзы встречены не только, скажем, в Италии и Швеции (Богуслан), но и в горах Каратау, в Таласском, Джунгарском Алатау, в Тарбагатае, на Алтае, в Монголии, на Памире и в Гималаях. Эти изображения послужили основой для создания иероглифа, обозначающего повозку в древнекитайской письменности. Характерно, что слово «ма», которым в китайском языке называют лошадь, имеет индоевропейское происхождение и происходит, очевидно, из тохарского (ср. так же слав. мерин, монг. морин, тиб.-бирманск. мран).iii

Андроновские племена имели многоукладное хозяйство, в котором разведение крупного и мелкого скота, лошадей и верблюдов сочеталось с навыками земледелия, строительства жилищ из камня и дерева, горного дела и металлургии. Они обладали развитыми религиозными представлениями, следы которых сохранились в зороастрийских книгах, в частности, в Авесте. По мнению английского ираниста Мэри Бойс,iv не исключено, что среди ираноариев в XIV-XII вв. до н.э., где-то в степях Казахстана родился создатель первой универсальной религии – Заратуштра, проповедовавший свою веру при дворе бактрийского царя Кави Виштаспаv. Последователи зороастризма – парсы и маздаяснийцы до сих пор проживают в Индии и Иране. В Авесте и позднезороастрийских сочинениях на пехлеви имеются упоминания земель и мест, населенных ариями и турами (оба народа были ираноязычными).vi Некоторые из них связываются с топонимами Казахстана, например: море Ворукаша - «обладающее широкими заливами» - Балхаш или Каспий; местность Хафта Хинду (по-согдийски: Хафта руд) – «Семь рек» - Семиречье или Пенджаб; горы Эрезифья – «Орлиные» - Рипейские горы Геродота – Алтай или Урал; Хвайризам – «Солнечная страна» - Хорезм; Антаре Кангха - р-н Тараза; горы Siyak-omand, «черные горы» и Vafar-omand,» снежные горы» Замьяд яшта и Бундахишна XII,22 – возможно, в системе Каратау и Тянь-Шаня, т.к говорится, что они тянутся от Upairi-saena (в пехлевийской литературе локализуется в Систане) к Kino – Китаю и др. Следами проживания древних иранцев являются не только сконцентрированные здесь археологические памятники, имеющие отношение к миграциям и расселению индоиранцев и скифоидным культурам, но и некоторые современные сохранившиеся названия рек, гор и областей на востоке, севере и юге Казахстана, в Южной и Западной Сибири, в частности, в Минусинской котловине. Например, из иранского «аb» - вода, река происходят гидронимы Фараб - от parapa, «заречное», Бараба, лесостепь на правом берегу р. Иртыш; Боровое (по казахской etimologia vulgaris: «бёрибай» или «буранбай»), на левом берегу; Уба, Шульба, наконец, Обь, Абакан (с тунгусо-маньчжурским кан, «река», после иранского ab, по гипотезе А.П.Дульзона, поддержанной В.И. Абаевым и Н.Л. Членовой)vii и мн. др.

Как доказывают археолог Е.Е. Кузьмина и лингвист В.А. Лившиц, индоиранцы – андроновцы изобрели разборное переносное жилище – прототип юрты, в названии деталей которой в современных тюркских языках сохранились такие иранизмы как шангарак< хот.-сак. Čangaraka - «круг», в смысле круг неба, откуда происходит и др.тюрк. тенгирри – «круг» небесный, багана (др. иран. Bagana - «алтарь», «место Бога», либо от хот.-сак. baga - «корень», «основа», «наверху» > чагат. baqana, османск. baqan, казахск. baqanа - «шест, которым поддерживают шангарак при установке юрты» – сакральный у тюрков) и древнетюркские термины, такие как kereku - «юрта», tugunuk - тундук, tegirme tam в турецком др.viii Расаннен, как я думаю, ошибочно считал тюркские инварианты слова монгольскими заимствованиями. В конце 2 тыс. л. до н.э. андроновцы постепенно переходят к полукочевому скотоводству, что было связано с аридизацией климата в степной и полупустынной зоне. В благодатных оазисах, в предгорных районах продолжали существовать и оседлые поселения этой культуры.

К VIII в. до н.э. потомки андроновцев – племена саков - в Казахстане были уже кавалеристами и полукочевниками, это позволило им освоить обширные полупустынные и пустынные районы Центральной Азии. Как показывают археологические раскопки в предгорной полосе Семиречья, в регионе средней Сыр-Дарьи, а также в северном Казахстане, у них были многочисленные поселения и даже города (например, города Асар [от уйг. аssara, «город»] в Кзыл-Ординской обл., огромное поселение в урочище Сарытогай на правом берегу р.Чарын). В это время племена и страны саков (сакастана) упоминаются в классической (греческой и римской), китайской, индийской (шакадвипа) и персидской литературе (сакастана, сакассена, Систан, Саккыз).

Первые свидетельства о торговом пути из Европы в Центральную Азию содержатся в истории Геродота (485-425 г. до н.э.). Дорога начиналась на Дону и проходила через земли савроматов, будинов, фиссагетов, иирков, «отделившихся скифов» и аргиппеев к земле исседонов, которые имели сведения о гипербореях (Геродот 4, 21-25). Страна этих племен до земли аргиппеев была хорошо известна, так как скифы, жившие на северном побережье Черного моря, прошли через нее во время миграции из глубин Азии или иногда ее посещали. Об этом можно было получить сведения от самих скифов, а также от эллинов (греков), живших в Борисфенской гавани и других портах на Понте (Черном море), другое имя которого - Понт Эвксинский содержит скифское прилагательное со значением «синий», «темный», «черный».ix Характерно, что в латинских источниках есть название Азовского моря, которое гунны считали самым северным, расположенным на краю светаx, с тем же значением: Temarandum. Ср. хотано-сакс. asseina <*axsaina – «синий», др.перс. axsainaka, авест. axsaeno-, зор.пехл. axsen, xsenen, согд. ,ys,yn,k,- «синий»; откуда надежно прясняется этимология имени усунь и связь генеалогической легенды усуней с кок-тюрками ашина! Ср. так же тохарское В: eksinek – «голубь»; оссет. ирон.: axinag – «голубь», в смысле «сизый», «синий», «темный» и т.д. Скифы во время торговых путешествий к аргиппеям, которые исполняли у них некие сакральные функции, при переговорах использовали семь переводчиков с семи языков. Кое-что было известно и о землях к востоку от аргиппеев: их населяли исседоны. Сведения о землях севера заключались в рассказах аргиппеев и исседонов.

Рассказ Геродота о восточном торговом пути основан на данных Аристея Проконесского, который, якобы, во второй половине VII в. до н.э. совершил путешествие на восток и написал эпическую поэму «Аримаспия». В ней он сообщил о том, что увидел. Само сочинение до нас не дошло, но Геродоту оно было хорошо знакомо. Сведения из «Арисмапии» сохранились в сочинениях и других классических авторов, например, философа-стоика 2 века Максима Тирского, который сообщает:

«Был человек из Проконесса, чье тело лежало живое, но лишь с едва заметными признаками жизни, в состоянии, очень близком к смерти, в то время как его душа выходила из тела и странствовала по небу наподобие птицы, обозревая все внизу – землю, города, народы… затем душа, вернувшись, оживляла тело, и оно рассказывало о разных вещах, которые душа видела и слышала… Пределом его путешествий была страна гипербореев».

Плиний говорил, что Аристей летел по пути Апполона, обратившись в ворона, что намекает на вероятность связи легенды с шаманским циклом, характерным как для сибирского, так и для центральноазиатского ареалов, в том числе для народов индоиранского кругаxi.

Аристей повествует о том, что он посетил страну исседонов, затем он описывает народ Arimaspoi – аримаспов, «(обладающих) степными лошадьми», - от авест. аirima – “пустыня, степь» + aspa- «лошадь», по Т. Пекканену,xii либо возможно ср. с хот.сак. arima - «незапятнанный», «чистый» - как определение масти коней; (ср., напротив, др.тюркск. «пегие лошади», как название племени) которые жили за землей Issedones -исседонов; за ними находились Grypes - «грифы», «которые стерегут золото», и последними за грифами упомянуты Hyperboreoi - гипербореи, «чья территория простирается до моря». О гипербореях у Геродота имеется особая информация, связанная с историей гиперборея Абариса, путешествовавшего по свету благодаря стреле Апполона. Во времена Геродота Аполлон был скорее покровителем дорог, чем муз. Образ Абариса, по видимому, можно связывать с авестийским Эрехшем, владельцем волшебной стрелы, обозначившим выстрелами стрел границы Арьянем Ваэджа – «Арийского простора» и имеющим параллель в осетинском эпосе - образ нарта Ерыщкеу,xiii которому кузнец Тлепш изготовил стрелу, не падающую на землю до тех пор, пока не поразит солярного Сосруко), и четырьмя девочками-гиперборейками, каким-то образом связанными с появлением в Греции культа Апполона и элевксинскими мистериями, в которых употреблялись наркотики.xiv Характерно, что в сложившемся в Греции культе гипербореев было принято выбривать волосы при поминальном ритуале. Согласно Аристею, все эти племена, начиная с «лысых» Argippaioi – вероятно от тох. А ārki, B ārkwi – «белый» + pāśśa – «грудь», т.е. «белогрудые»xv, ср. греч. Αργυρος – «серебряный»xvi - этот народ, вероятно, был тохароязычным - оттесняли своих соседей на запад. Аримаспы изгнали со своих земель исседонов, исседоны – скифов, а последние заняли земли киммерийцев у «южного моря», южного для греков. Скифы считали Черное море северным, судя по их названию моря - «темное» и зафиксированному в центральноазиатском регионе цветосимволизму ориентации (достоверно засвидетельствованному у сюнну, согласно Ши-цзи, см. Shi-chi Hsiung-nu-chuan, 110/2894).

Геродот дал достаточно подробное описание областей, через которые проходила «Скифская дорога». Если нанести этот путь на карту, то получается, что торговые караваны скифов шли вверх по Танаису (Дон) до современного Волго-Донского канала, затем в сторону Оренбурга, минуя земли савроматов и Budini - будинов, после которых дорога поворачивала на юг и шла через Южное Приуралье, Большой Иргиз – «лесную степь» в районе Тобола и Ишима, где жили Iyrkai - иирки, может быть, это были прототюркские племена (Turcae =Iyrkai), которые, несомненно, жили в тесном соседстве с ираноязычным населением, что обьясняет многочисленные индоевропейские и индоиранские компоненты в тюркских языках, в том числе в религиозной терминологии, племенной номенклатуре, в терминах родства и титулах. Далее, через степи Сары Арки, где-то в районе современного Семипалатинска, путь выходил к землям «других скифов». Здесь до сих пор сохранился целый пласт иранских топонимов с основой «ab» – вода: Бараба и Боровое, Борибай – по левому и правому берегам Иртыша, также имевшего в средние века имя Аб, – от paraba, «заречное» – ср. Фараб, Бараб, название округов по правой стороне Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи, а также в Афганистане; Шульба, Уба, Убинка, Тагарская, т.е. «горная» котловина – регион локализации близкой к сакским культурам тагарской культуры эпохи ранних кочевников и мн. др., часто с иноязычной деформацией. Из этого района караваны попадали на «каменистую равнину», вероятно, отроги Тарбагатая и Алтая. Путь завершался где-то у озера Зайсан. Там жили аргиппеи (вероятно от *ark – «светить»), т.е. «белые» или «серебряные» - вероятно, это были тохары (в средние века Аргу называли р-ны Кашгара и долины рр. Чу-Таласа, а так же семиреченский Тянь-Шань – области расселения тохаров – «горы Органум» Рубрука), - чьи «мужчины, как и женщины, лысые от рождения, плосконосые и с широкими подбородками» (Геродот VII, 23). Великие горы Тянь-Шаня в р-не Кашгара китайцы называли Инь-шань ‘серебряные горы’xvii. Это имя, как и позднее тюркское название этих гор Кумiс ‘серебряные’, видимо, было переводом тохарского Аргу, Аргина ‘белые’, ‘серебряные’. Они рассказывали, что за ними живут Aigipodes andres - козлоногие люди и люди, которые спят по 6 месяцев в году. Вероятно, это информация о населении циркумполярных регионов. Соотношение этих сведений с данными из латинских источников первых веков н.э. заставляет предположить, что аримаспы Аристея жили в регионе Джунгарской пустыни, исседоны – на Тянь-Шане и в бассейне р.Таримxviii. Грифы, в реке и горах которых добывали золото (древние выработки на золото известны в Восточном Казахстане), либо, по латинским источникам, жившие в горах из золота, обитали у р. Иртыш и на Алтае. По мнению Т. Пекканена,xix латинское Aurei montes - «золотые горы» восходит к Аристею и должно быть греческим переводом имени Алтая, который в византийских источниках фигурирует как khrysun oros –«золотая гора», в китайских Цзиньшань, с тем же значением, Алтай (Эктаг, Алтын таг). Имя Grypes, которое несколько вольно переводят как «грифы», griffins, как мне кажется, восходит к иранскому, точнее авестийскому эрезифа – «орел»; тогда Алтай может быть определен как Erezifya Абан яшта 12,45 (упомянается в связи с испрашиванием у Ардви Суры Анахиты хвайрено - «царской славы» - Кави Усаном, т.е. Кей Каусом, отцом Сияхваршана - главным персонажем сакского цикла Шахнаме, т.е. цикла Рустама и Сиявуша); Замьяд яшта I,2; Бундахишна XII,11) и сопоставлен с Рипейскими горами античных авторов. Гипербореи, за которыми было море, – население Саянов или Большого Хингана (?). Тогда крайнее Северное море, северное по отношению к грекам (?), – это Байкал. В рассказе Аристея в изложении Плиния упоминается ледяного ураганного ветра Аквилон, вырывающийся из отверстия в горе изарождающегося в пещере. Это, по видимому, Джунгарские ворота в Восточном Тянь-Шане, о ветрах в которых, например, Эвбее с Эби-нура и Сайкане (от монг. «мощный»), наметавшем гигантские барханы Кумтаг в Люкчунском оазисе, во все эпохи рассказывали и рассказывают в одних и тех же выражениях. Согласно Плинию, аримаспы обитали именно за Аквилоном, т.е. в Джунгарской пустыне.

Раскопки на Алтае, произведенные в последние годы, доказывают, что сведения Аристея и Геродота не настолько легендарны, как можно было бы считать. В курганах Алтая в условиях вечной мерзлоты сохранились мумии захороненных знатных саков (китайцы называли их юечжами). У одной из женщин из кургана Укок голова была выбрита, а сбритые волосы собраны в сложный парик, украшенный островерхим головным убором с изображением птиц. Кожа была татуирована. Из Пазырыкских курганов Алтая известна находка женской деревянной шапки с остатками парика внутри,xx что вызывает ассоциации с эллинским циклом гипербореев. Мумии из Пазырыкских курганов и кургана Укок в Туве так же были татуированы. Похожие головные уборы (бокка или боктаг) в 13 в. носили знатные монгольские женщины, о чем оставили свидетельства П. Карпини и Г. Рубрук, а также неизвестные художники, создавшие портреты монгольских хатун в эпоху Юань.xxi Курганы сакских царей встречаются на большом пространстве от Алтая вдоль северного Тянь-Шаня (Семиречья), где их больше всего, а также в бассейне р. Тарим, в провинции Ганьсу, в Монголии и Ордосе. В них находят такие предметы импорта, подарки или трофеи, как изделия из слоновой кости, шкуры леопардов и семена кориандра (из Индии), ковры из Бактрии и ахеменидского Ирана (Пазырыкские курганы Алтая), бактрийские золотые и серебряные чаши, бирюза из Нишапура, Ходженда, Хорезма или из отрогов Каратау, лазурит из Бадахшана, стеклянные бусы – из Малой Азии, шелковые ткани – из Китая (Пазырык, Ноин-Ула, курган Иссык под Алматы), китайские изделия из лака и зеркала, а также наркотические растения группы canabis - Пазырык, мог. Талгар. В Маньчжурии известны находки монет римского императора Адриана, а в усуньском кургане на р Весновка (Есентай) в Алма-Ате была обнаружена кушанская монета «Сотер Мегас», которую считают чеканом Куджулы Кадфиза (1 в. н. э.).xxii

С другой стороны, на западе «скифского пути», в Приуралье (могильник савроматов Лебедевка в Уральской обл.), обнаружены римские Потиры и гидрии - бронзовые сосуды для вина с изображением Силена и амфоры, янтарь с Балтики, египетские скарабеи, серый нефрит из Кашгара или Хотана, медальоны с мотивом Киртимукха из Бактрии. Здесь же найдены греко-бактрийские и римские фалары триумфаторов с изображениями Александра Македонского в образе Беллерофонта, скачущего на Пегасе и убивающего Химеру и львов, обрамленных лавровым венком, и серебряный ритон, с изображениями крылатого быка и орла, изготовленный в Урарту. В погребениях хуннов на левом берегу Сыр-Дарьи – западные границы территории обитания скифов Амюргиев (от ху-марга (обладающие) хорошими лугами = саки, которые за Согдом ахеменидских надписейxxiii) (некрополи городов Асар в Кзыл-Ординской обл.) – римские фибулы, сасанидские и парфянские печати, китайские зеркала типа TLT и шелк…

Племена древних кочевников – саков, юечжей, усуней и гуннов долгое время контролировали северные, ганьсуйские (по-китайски регион назывался Кангцзю, там Птолемей упоминает города Исседон и Тагар) и восточно-туркестанские участки, по которым проходил впоследствии Шелковый путь.

В древности ¾ китайского экспорта в торговле с западными странами составляли шелк и зеркала (в 19 в. – шелк, фарфор и чай), а обратно поступал нефрит, считавшееся драгоценным римское, тохарское и кушанское стекло «пу-ли» - от тохарского пуруллья (его называли «сокровище, сияющее ночью» и оправляли в золото); из Афганистана - лазурит, аметисты с плато Деккан, зеленый нефрит из Саян, который достигал Кореи и украшал золотые короны косоганов и ванов царства Силла; сделанный в Индии из стеатитовой пасты фаянс, левантинское стекло, в корону Бильге-кагана, найденную в долине Орхона были вмонтированы знаменитые лалы (благородная шпинель из Бадахшанаxxiv), хлопковые ткани, музыкальные инструменты, породы кур, доместицированные в Юго-Восточной Азии и Индии; кони, лучшими из которых считались происходящие из Ферганы - «небесные»; от усуней - «потокровные» и кони древнего населения Бактрии, камбоджей. При ханьском императоре Вуди китайцы провели несколько войн и походов в Западный край. Главной целью этих акций были именно лошади, особенно, для колесниц. Сами выводить новые породы лошадей китайцы не умели и постоянно испытывали потребность в лошадях для ремонта. Усуни жили на юге Казахстана и в бассейне р. Тарим. Из китайских хроник известно, что область расселения усуней славилась травой «масуй» - люцерна, и, вероятно, коноплей (Canabis indica). Употребление конопли как наркотика скифами и, вероятно, аргиппеями («понтик», от угро-финн. pong, bang ?) описано Геродотом. Из Алтая и Восточного Казахстана поступали олово и цинк в слитках, ловчие птицы, тополевая древесина, пушнина, мускус, рог «хуту» - мамонтовая кость:в 12 в., как сообщает Марвази, так называли рога носорогов, по китайски – бишань, а иногда бивни моржей или нарвалов, которые в Европе считали рогом мифического единорога и применяли как противоядие. В Китай их доставляли арабы. Судя по многочисленным изображениям, из Индии поступали горбатые зебу (bos indicus) и яки, наверняка знакомые народам Восточного Туркестана - Сериндии (по А.Стейну), а также и на юге Казахстана. Известны изображения яков в хунно-сарматском «зверином стиле» из Ордоса. Уже в 12 в., а скорее всего значительно раньше, со Славянского (Балтийского) моря в Кангфу - Кантон привозили «подлинный славянский янтарь» с Балтики. Тот, который добывали в Китае, был темным и непрозрачным и не шел с русским ни в какое сравнение (Марвази). Из р-на современного Тараза, по видимому, поступал мускус, а также серебро и олово, которыми особенно славились в средние века находящиеся неподалеку рудники Шельджи (м.б. от хот.- сак. alzato,- “серебро”). Характерно, что и этот р-н, согласно Махмуду Кашгари, назывался, как и р-н Кашгара (см. выше), Аргу, т.е. ‘серебро’. Область Восточного Туркестана в Китае была знаменита музыкальным искусством и инструментами (некоторые из них были заимствованы в Китай) своими войлоками и шерстяными тканями, их иногда расшивали лебяжьим пухом. В 15-16 вв. ковры из Кашгара считались лучшими в Центральной Азии. В 3 в. до н.э. кочевники привели в Китай доместицированных верблюдов.xxv До этого их там не знали. Во время правления ханьского императора Вуди были установлены постоянные сношения с Римом и Парфией. Сообщения хроник о редкостях, которые оттуда поступали, впечатляют: стекло, яйца страусов, янтарь, зеленый нефрит, хризопразы, яхонты – шпинель (лал), лазурит из Бадахшана, «жемчуг, светящийся ночью», слоновая кость, рога носорогов, ковры, шитые золотом ткани, в том числе и шелковые, асбест, пряности, лекарственные бальзамы, разновидности кораллов, павлины и мн. др.xxvi В Китае обнаружены парфянские, римские и византийские монеты. Все это свидетельствует о том, что торговые отношения Востока и Запада через транзит Степного и Скифского путей существовали задолго до того, когда они упоминаются в литературе: в записях китайского чиновника Чжан Цзяня, посетившего Тянь-Шань и Иссык-куль в 128 г. до н.э. и миссионера-буддиста Сюань Цзаня, который прошел «Ледяной перевал» Музарт дабан – к Иссык-кулю и далее, через Боамское ущелье – на Токмак и Тараз (628-645 гг.).

Кочевники способствовали развитию миссионерской деятельности в Центральной Азии. Так, жившие на Алтае, в Ордосе и Семиречье племена юечжей в 4-3 вв. до н.э. заняли Ганьсуйский коридор, древний край «горцев» Тагар и подчинили оазисы Восточного Туркестана, а на рубеже н.э. основали на месте разгромленного ими Греко-бактрийского царства (юг Таджикистана, Афганистан, северная Индия, западная часть Восточного Туркестана) грандиозную империю Великих Кушанов. Правящий род, кушаны, вели, как мне представляется, свою родословную от легендарного Кави Кауса, отца воспетого в Шахнаме Сиявуша (Сияхваршан Авесты), по разным традициям основавшего на границе Турана город – парадиз Кангдиз или Сиявушгирд Шахнаме.xxvii Он был названым сыном сака-сагзи Рустама и имел эмблемой скифского оленя. По мнению С.П. Толстова, от Сиявуша вела происхождение сакская династия Хорезма. Он упоминается в легенде об основании Бухары где, по Наршахи (Tarikh-i Bukhara, II), особую роль сыграли согдийцы - выходцы из города Хамукат («жемчужный город», «город (ставка) ябгу» или «город Джамшида» - этимология до сих пор не прояснена), существовавшего в округе Тараза. Кушаны происходили из Восточного Туркестана и Семиречья. Один из представителей кушанов, вероятно, ябгу (титул ябгу –«господин», «князь» - в форме yavuga, в китайской транскрипции хихэу, впервые засвидетельствован именно у кушанов, а у средневековых тюрков его стали применять позднее, так что титул ими был, несомненно, заимствован) был похоронен под курганом «Иссык» (60 км от Алматы). Он известен как «Золотой человек». На своей короне Золотой человек носил изображения небесных единорогов (по-китайски, цилинь, по-корейски, кирин, видимо, от иран. srnga – «рогатый», ср. серна, горная коза; китайские источники сообщают, что это слово сюннуское и означает «небесный», откуда «Цилинь-щань» как сюннуское название Тянь-шаня) – символа власти и бессмертия и четырех стрел. Это - династийная эмблема Кушанов. Схематичное отражение она нашла в их т.н. «царских знаках»,xxviii известных по монетному чекану. Двуглавые кони у них связывались с божеством Mazdoono. В индийских источниках страна кушанов после завоевания Бактрии иногда называется Хинду Куша (=современному Гиндукуш). Кушаны перед этим исповедовали религию, в некоторых чертах оказавшую влияние на зороастризм, но, вероятно, более древнюю - «сакский митраизм».xxix Затем они стали почитать бога Шиву. Культ Шивы у них был контаминирован культом Митры и был знаком им задолго до миграции в Индию, - еще в Восточном Туркестане, откуда, видимо, происходит и культ жены Шивы -Умы: Sivan Uma –«Ума, (жена) Шивы» - Сиванму – «Мать Западного царя», согласно китайскому толкованию имени (вероятно влияние этого образа на сложение тюркского цикла Умай. Встречающийся перевод «Бабка - хозяйка Запада» неверен). В древнекитайской мифологии местоположение Сиванму связывалось с даосскими горами небожителей - Кунлунем, расположенными на Западе мифологической космографии и поэтому «смещавшимися» по мере знакомства китайцев со странами, находившимися западнее Великой стены, вплоть до Дацинь – Римской империи, с которой был осуществлен обмен посольствами. Самый известный из Великих Кушанов - царь Канишка - созвал буддийскую конференцию. Он сделал буддизм махаяны официальной религией своего государства. Миссионеры из «страны юечжи», так китайцы называли империю кушанов, перенесли учение в оазисы Восточного Туркестана. Там в 5-7 вв. н.э. распространилась буддийская литература, переведенная с пракрита гандхари на сакские и «тохарские» языки, северо-западный пракрит крорайни (кит. Лоу-лань - Шан-шань), а затем на китайский и тюркские (уйгурский). Как следствие этого процесса, буддизм на востоке дошел до Кореи и оттуда распространился в Японию.xxx В Непале, Бутане, Тибете и др. до сих пор многие древние буддийские конструкции считают построенными Канишкой. Царь Каника упомянается у Бируни и в трудах средневековых арабских географов. С 78 г. н.э - sakakala («эра саков») - ведет свое начало официальное летоисчисление в Индии (ср. также: sakabda – « год Сака» –90-80 или 84 г до н.э., начало нашествия саков в Индию; впоследствии у буддистов ойкумена стала называться sakaloka –«страна саков»).

В 3 в до н.э. (курган Иссык) кочевники Казахстана уже знали письменность, созданную на основе, либо имеющую, что более вероятно, общий прототип с древнеиндийским письмом кхароштхи, которое было изобретено в 3 в. до н.э. во время Ашоки: ksatra pistra - «царское письмо» имперской канцелярии и делопризводства, по Г.Бэйли. Более поздние памятники открыты в Афганистане (Айханум и Дашти-Навур); в Средней Азии (Кара-тепе, Токкуз-тепа и др. 3-5 и даже 9 вв. н.э.). Отдельные знаки этого письма поразительным образом напоминают акшары т.н. «архаического кхароштхи» билингв (тохарский и пракрит гандхари) из Кизила в р-не Кучи в Восточном Туркестане. Совсем недавно они были прочитаны. Как говорил мне А.М. Мандельштам, это письмо найдено и в Южной Сибири: на бересте, в мог. Уландрык, который он считал юечжийским. Дашти-Навурская трилингва, в том числе версия написанная «иссыкским письмом» (DN 3), содержит сообщение о походе кушанского царя Вимы Кадфиза - его считают отцом Канишки - в р-н Кундуза (Андезо) и разгром его войсками народа saina (соколы), упоминаемого в Авесте.xxxi Похоже, что в 5-7 вв. на юге Казахстана было в употреблении еврейское и парфянское письмо. В 1996-2005 гг. семь надписей таким письмом, напоминающим имперское арамейское письмо и его варианты из архива Топрак-калы в Хорезме, надписи на чачских буллах и монетах первых вв. н. э., а так же парфянское письмо Нисы обнаружены А.Н. Подушкиным на городище Куль-тобе в долине р. Арысь. Можно предполагать, что это архивные или хозяйственные документы, т.к надписи сделаны костяным стилом на стандартных глиняных таблицах. К 6 в. н.э. на основе согдийского курсивного письма была создана тюркская руникаxxxii. Надписи сакским письмом, обнаруженные в Семиречье, Афганистане и на юге Средней Азии датируются отрезком времени с 3 в.до н.э. до 9 в. н.э. и содержат сообщения на сакских (восточно-иранских) языках, похожих на хотано-сакский и тумшуко-сакский. Это повествование о походе кушанского царя царей Вимы Кадфиза в район Кундуза (Andeso) и строительство им храма (Митры или Шивы, единого мнения на этот счет нет); календарная информация, из которой следует, что они употребляли термины как греческого, афинского календаря, так и «хотано-сакского» и персидского, ахеменидского календаря, а также знали шестидесятеричный цикл исчисления, характерный для народов Китая; юридические документы, связанные с судебными разбирательствами, ритуальные надписи, имеющие отношение к обряду погребения, (курган Иссык) и интересные зороастрийские параллели. Кушаны, парфяне и сасаниды создали свой монетный чекан.xxxiii Надписи на монетах выполнялись греко-бактрийским курсивом, сасанидским и парфянским письмом арамейского происхождения; в Средней Азии – согдийским письмом; в Восточном Туркестане – китайским письмом и кхароштхи.

В последующие столетия мы сталкиваемся со средневековыми кочевниками Центральной Азии и Казахстана. Они также неутомимо пробивают себе дорогу на восток и запад. Древние тюрки, средневековые иранские, тунгусо-маньчжурские и тюркские племена (аланы, огузы, емеки, кимаки, карлуки, кидани, кыпчаки) и монголы во время образования своих государств, каганатов и ханств неизменно старались контролировать как туркестанский, так и степной участки торговых путей - ответвление древней Скифской дороги. В надписи древнетюркского князя Кюльтегина 7 в. н.э. говорится:

«Мы участвовали в 25 войнах и 30 битвах, Мы отнимали государства у тех, у кого они были, и мы забирали вождей от тех, которые имели вождей. Мы заставляли встать на колени тех, у кого были колени, и мы заставляли тех, у кого были головы, склонить их».

На основании этого можно представить себе, что у купцов, которые вели караваны по Шелковому пути через Центральную Азию и Казахстан, жизнь была довольно опасной и напряженной. И, как ни странно, одним из крупнейших предводителей кочевников на протяжении всех веков, Чингиз-ханом, в начале 13 века было принято решение остановить грабежи караванов. Его целью было обеспечить свободное продвижение караванов между Китаем, Ближним Востоком и Европой. Именно эта цель: «обеспечение мирной взаимной торговли» была начальным пунктом многих войн. Марко Поло в 13 веке был одним из первых представителей Запада, который осуществил путешествие из Европы в Центральную Азию и не пострадал.xxxiv

Как известно, формальным предлогом для начала завоевания Чингиз-ханом стран Средней Азии, Ближнего Востока и Европы было уничтожение в г. Отраре посольского каравана с дарами и товарами (по Джувейни, он должен был закупить хлопковые ткани и знаменитые ткани занданичи из Бухары),xxxv направленного шаху Хорезма Мухаммеду. Последовали военные походы, один за другим падали города: Отрар, Ташкент, Самарканд, Бухара, Мерв, Герат, Нишапур, Кум, Керманшах, Багдад, Мосул, Алеппо, Дамаск. Население их или уничтожалось, или сгонялось в хасар, т.е. на принудительные работы. В боях в Бадахшане, где был ранен Чагатай и убит его сын, женщинам вспарывали животы и убивали зародышей, в селениях истребляли даже диких животных и растения. В Нишапуре было убито 200 000 человек, перебили даже собак и кошек. Ужасы резни, учиненной в мечети в Бухаре, потрясли даже Джувейни,xxxvi а ведь он сотрудничал с монголами и, как его отец и брат, а последний служил везирем при Хулагу и его наследнике Алагу, был вельможей очень высокого ранга - сахиб-диваном (титул воспринимался как фамилия семьи Джувейни), был министром финансов и правителем Багдада при дворах Аргуна и Менгу. Он обосновывал жестокость монголов как результат воздаяния Аллаха за грехи народам Азии, тогда как в Европе монголов, как раньше Атиллу, называли flagellum dei- «бичом бога» и даже имя их связывали с Тартаром, т.е. адом.xxxvii И среди всех этих кошмаров, заставлявших сравнивать монголов со всадниками Апокалипсиса, непременной была одна особенность: куда бы монголы не приходили, они сохраняли жизнь художникам, ремесленникам, архитекторам, купцам… В Нишапуре жизнь была оставлена 400 людям. Все они – художники и ремесленники. В Мерве уведены в плен 400 мастеров, в Бухаре – 1300 и т.д. Джувейни, а он может считаться объективным источником, сообщает, что многие селения в Китае во время хана Мунке были построены выходцами из Хорезма, а добычей золота на земле монголов занимались, к примеру, шведы и немцы. Такую же политику проводил Тамерлан: в 1400 году он разорил Тебриз и взял с собой группу художников, в 1402 году он разбил османского султана Баязета (Абу Язита) возле Анкары. Именно эти художники 20 лет спустя украсили великолепными изразцами «зеленую мечеть» Езил Джами в Бурсе (Турция). Мастера из Ирана и Средней Азии участвовали в строительстве и украшении построенного при Тамерлане мавзолея Ходжи Ахмета Яссави в г. Туркестан.xxxviii Монголы проводили политику принудительного расселения ремесленников, художников и мастеров в глубь своей империи и известны как организаторы строительства городов и караван-сараев в Золотой Орде, Монголии и Казахстане. Существовала система транзитных станций-ямов, которые обязаны были содержать и охранять войсковые подразделения - «тысячи». Именно поэтому акцент континентальной торговли в это время смещается в степную зону. Как отмечал Мухаммед Дуглати, оазисы Восточного Туркестана были не способны прокормить сколько-нибудь сильное войско.xxxix Они зависят от внезапно меняющихся направлений русел рек и движения песков, в результате чего их часто покидало сразу все население, причем очень быстро. Во всех оазисах с начала возникновения здесь оседлых культур огромную роль играла организация общественных работ по защите от наступления пустыни: кочующие барханы обносились изгородями из плетеного камыша и драгоценного в пустыне хвороста, перед ними выкапывались рвы. Огромных усилий требовало поддержание и строительство систем водоснабжения. На это тратились значительные ресурсы, часто безуспешно. Это даже породило определенную декадентскую психологию и периодически, подобно эпидемиям, распространявшиеся депрессивные настроения. В Восточном Туркестане до сих пор темой легенд и преданий является история о мертвых городах и ночной пустыне, в которой слышатся безутешные и отчаянные плачи мертвых людей и зловещие крики петухов. Самый страшный круг ада позднезороастрийских сочинений расположен в пустыне. «Горячая страна» – Такла Макан и Барсакельмес - «пойдешь, не вернешься» - характерные определения пустынь Центральной Азии. Симметрично: рай – это оазис, где блаженные души нежатся, отдыхая от мытарств земных у источника воды, на траве, под фруктовым деревом. Большой оазис – это 10-15 км орошенной плодородной почвы и несколько тысяч населения, окруженные безбрежным морем надвигающихся песков, служивших и естественной фортификацией, и дорогой к смерти. Расстояния между соседними оазисами, входившими в одно государство, достигали сотен километров. Полезные ископаемые, за исключением Хотана, где добывали золото и медь, в пустынях тогда не находили. Фураж, зерно и топливо были дефицитом. Стоило вспыхнуть какому–либо волнению в оазисах-государствах - и на этом участке Шелковый путь попадал в ситуацию коллапса. В XII в., как сообщает Марвази, передвижение по значительной части Восточного Туркестана было затруднено, поскольку Улуг Илик Уйгур-хан и кидани опасались мусульман и закрыли дороги. Их попытки заключить с эмиром Хорасана Махмудом Караханом договор, основанный на родстве, не увенчались успехом, а посланные ими по этому поводу несколько парадных костюмов из шелка, лук с десятью стрелами, может быть, в память о единстве on ok budun –«десятистрельного народа», и письма (оригиналы писем были написаны на тюркском – bi-khatt al-turkiyya: в них султану напоминалось о его караханидских корнях и немусульманском имени Карахан), получили совершенно оскорбительный ответ. Вместе с тем, в самой столице Китая в 12 в. торговля в значительной мере зависела от посредничества общины мусульман талибид ‘алидов, бежавших сюда из Хорасана от притеснений Омейядов. Они поняли: «за нами - меч, перед нами - море» и осели здесь навсегда. В среднем купеческая экспедиция занимала около 2-х лет; были торговцы, которые оставались в стране надолго. Некоторые семьи жили здесь до пяти поколений. Существовал императорский указ, позволяющий иностранцам жениться на китаянках при условии, что жены их не покинут пределы Поднебесной. Поговаривали, что из страны «Леса и петуха» - Синь-Ло (Силла, Корея) торговцы вообще никогда не возвращаются, настолько там было хорошо! По некоторым сведениям, и здесь также существовала община ‘алидов т.е. шиитов. Осевшие в Китае купцы обучались китайскому языку и наречиям других народов, торговавших на Пути. Они получали большие прибыли от посредничества и риэлтерской деятельности. Так что задолго до восхождения славы монголов, в Китае существовала влиятельная диаспора среднеазиатов и выходцев из Арабского Востока, в том числе мусульман (в империи Тан один согдийский торговец был даже назначен протектором Аннама (!); «солдат удачи», тюрк Ань Лушань, выслужился до главнокомандующего. Впоследствии он сыграл трагическую роль, участвуя в дворцовых интригах, которые, в конце концов, привели к падению блестящей династии Тан). Возможно, именно «натурализованные» выходцы из Западного Туркестана и Ближнего Востока были информаторами и доверенными лицами Чингиз хана при планировании политики в Средней Азии. В этом отношении характерны нисбы перебитых в Отраре посланников - торговцев, о которых сообщают Рашид ад Дин и Джувейни: отрари, хорезми и т.д

Караваны в песках передвигаются очень медленно. По информации, которую получил А. Вамбериxl во время его путешествий в Средней Азии, путь из Кашгара в Яркенд (36 миль) занимал 7 дней; от Кашгара до Аксу (70 миль) – 12 дней; от Аксу до Учтурфана – 2 дня. Всего каравану, движущемуся из Кашгара в Комуль со средней скоростью 5-6 миль в день(!), требовалось 40 дней на дорогу. Однако Марвази (XII в.), возможно, основываясь на данных Джайхани (10 в., Kitab al masalik wal-mamalik) и ибн Хордадбеха (9 в., Kitab al-masalik), дает совершенно иную картину. В 12 в., несмотря на напряженные отношения с султаном Махмудом, караваны ходили почти в два раза быстрее: от Кашгара до Яркенда путь занимал только 4 дня, оттуда до Хотана –10, потом до Керии – 5, до Сачжу (Са-Чжоу) – 50. Экспедиция Пржевальского двигалась в Джунгарии со скоростью 12-20 верст в день, правда, она напоминала скорее военный отряд. Видимо, ко времени Джувейни, а он говорит о таких же сроках как Вамбери, инфраструктура в Восточном Туркестане значительно деградировала. В XIX в. Алтышааре торговцы постоянно рисковали жизнью не столько от убийственного зноя пустынь, сколько от междоусобиц, войн, восстаний инсургентов, грабежей тибетцев, джунгар, а пуще всего - от произвола местных ходжей, беков, китайцев и кокандцев. То был ад кромешный. По свидетельству Ч.Ч. Валиханова, как известно, путешествовавшего и собиравшего разведывательную информацию под видом купца, в 1859 г. «…весь Кашгар представлял собой огромное лобное место, где повсюду валялись трупы».

При монголах же дело было, по меньшей мере, не хуже, чем в империи Сун, где организация торговой службы, учета, таможен и системы пошлин достигла высочайшего совершенства. Ямы у них (от китайского ямынь) охраняли гарнизоны воинов. Потом славяне назовут их «ямскими избами». Здесь находились проводники (русские потом начнут называть их «ямщиками»), толмачи, запасы продовольствия, одежда, сменные лошади (по Марко Поло – около 400)xli… Путешествующие получали специальные «паспорта» – пайцзе, иньпай, тамба (откуда русское «таможня)», ярлык с печатью ал тамба, удостоверяющие их полномочия, а иногда верительными знаками по древнейшей традиции служили личные стрелы ханов и нойонов. Проводился своего рода учет и анкетирование проезжавших. Торговцы платили пошлину. В Китае это был налог «три из десяти» – 30%, половина из которого поступала военному управителю города, куда приезжал торговец, а другая половина предназначалась императорской казне. Эта система процветала в Китае задолго до монголов. Она была знакома и киданям - кара-китаям царства Ляо. Монголы заимствовали ее вместе со многими специфическими терминами у китайцев. При дворе Юань чиновничий аппарат составляли по преимуществу китайцы. Вместе с тем, у монголов эта система отнюдь не деградировала, а получила высокое развитие, отвечающее потребностям гигантской империи, и заработала как часы. Каждый очередной хан удостоверял ее в своих ясах. Официальные налоги и подати назывались «ясак». По иронии истории в XVII веке русские обложат ясаком казахских ханов – потомков «золотого рода чингизидов», и ханы эти с покорностью признают власть «белого царя». Масштабы империи и железная организация управления и дисциплины парадоксальным образом снимали многие проблемы, например, вопрос безопасности караванов. Произвол местных властей резко снизился; пайцза и ярлык были надежной гарантией, почтовые станции и ямыни функционировали повсеместно. Папскому нунцию, францисканцу Рубруку, пайцза дала нечто вроде дипломатического иммунитета, возможность ходить куда вздумается и общаться с кем угодно. Главное, вольница Степи перестала пугать, караваны могли передвигаться по гораздо более удобным местам, чем чудовищные пустыни Внутренней Азии. Это привело к ускорению торгового транзита, в особенности, на больших расстояниях.

Был ли этот «культурный энтузиазм» отличительной чертой только монголов? Если вновь обратиться назад, то мы узнаем, что и гунны уводили с собой пленных китайцев, ремесленников и строителей, которых поселяли на своей территории, как это видно из китайских хроник и материалов гуннских городищ типа Иволгинского в Сибири, где обнаружены следы проживания китайцев: палочки для еды, посуда из лака и система отопления типа канов.xlii Родственники саков – парфяне привели в Мерв мастеров из Рима; кушаны прославились строительством храмов и организацией ирригационных работ, миссионерством и исполнением культа Шивы. После поражения 50-тысячной китайской армии в Таласской битве при Атлахе (июль 751г.), против арабского полководца Зияд ибн Салиха, Шелковый путь был на некоторое время закрыт в районе Тараза. Продвижение ислама на восток Туркестана было заторможено на века; китайцы же навсегда утратили перспективу того, что их цивилизация будет доминировать на Западе. В Маверранахре ускорилась исламизация населения, а в Западном крае – эрозия буддизма. Вместе с тем, в Таразе и Самарканде появились общины пленных «китайцев»xliii - определение условно, т.к китайская армия состояла не только из китайцев, но и из представителей других народов (карлуки, выходцы из Ферганы, тюргеши, даже арабы), а командовал ею Гао Сян Чжи (Косончжу) – родом из Когуре, полководец императора Тайцзуна. Последний и сам вышел из тюрко-монгольского племени Тоба. Его военачальники заключали договоры с тюрками по кочевническому ритуалу – смешивая вино с кровью белой лошади, а сам он по тюркскому обычаю дарил союзникам боевые пояса. Его мать никак не хотела переселяться во вновь отстроенную столицу. Как он ни упрашивал ее, она вместе со своими степными сородичами предпочитала кочевать «вслед за травой и водой». Китайцы организовали в Самарканде производство бумаги, а позднее о бумаге узнали и в Багдаде… Задолго до этого, китайская община, уже сильно тюркизированная (известно, что они носили тюркскую одежду – это было почти что преступлением в глазах ханьцев), существовала и в районе Тараза, и, возможно, в Отраре, где в слоях VII в. обнаружены помещения с отоплением типа канов и даже нефритовая пайцза эпохи Сун с изображением байху – «белого тигра», символа Запада.

Как показывают археологические исследования, средневековые города юга Казахстана и Семиречья возникали на тех местах, где ранее существовали поселения бронзового века, сакского времени, а также времени государства Усунь го. Так было с городом Тальхир (Талгар), известным из арабо-персидских географических сочинений с VIIII века, чье название отражает сакское тайра хара - «высокая гора»; городом Мирки (Мерке), что означает «Луговой», Аспара (буквально – «конская трава», клевер) в Джамбульской области; Исфиджаб («белые воды») - Мадина аль Суфи Шахнаме и арабских авторов – Сайрам, современные Белые воды; Фараб («Заречный»); Навакет («Новгород»), Кармин Гиссар – «Красный город» - Краснореченское городище в Киргизии; Сауран (Сабран) «Черная долина»; Шавгар («черная гора» - Карачок) – Ясы - Туркестан в Чимкентской обл. Казахстана и мн. др. Махмуд Кашгарский сообщал, что население таких городов часто было двуязычным: «Жители Баласагуна говорят по-согдийски и по-тюрски. Точно так же у жителей Тараза и Сайрама. В языке всех жителей страны Аргу, которая считается от Исбиджаба до Баласагуна, (наблюдается) неправильность»xliv.

В 1254-1255 гг. Францисканский монах Гильом Рубрук совершил путешествие к монгольскому хану Менгу через всю подвластную империи Чингизхана территорию. Его путь проходил из Поволжья, где он получил сопровождающих, одежду, провиант и лошадей, дальше - через транзитные станции на юго-восток; через Дешт-и-Кипчак, вдоль предгорьев Каратау. Здесь он побывал в ряде городов. В районе нынешнего Тараза владетель города Кулан (совр. Луговое) встретил делегацию местным вином. Путешественники вышли на дорогу, соответствующую Северному, степному участку Шелкового пути, тянущемуся вдоль Тянь-Шаньских хребтов. На своем пути Рубрук увидел следы бедствий и разрушения.

Однако, переправившись через Или в районе Капчагая он нашел на правом берегу реки вполне благополучный город Эквиус – «Речной (город)» - (город в р-не п. Чингельды или п. Кировский; сейчас г. Эквиус (Дунгене) на р. Коксуxlv). Там жили персоязычные сарацины, т.е. мусульмане. Далее он проследовал приблизительно по маршруту Копальского тракта в сторону р. Лепсы. Здесь он остановился в большом городе Каялыке (развалины находятся у п. Койлык (ранее с. Антоновское) Талды-Курганской области), где встретил мусульман, несториан, буддистов. (Имя Кая-лык, возможно, происходит от хот.-сак. кaya,- «буддийский монах» + lyk - тюркский суффикс принадлежности). Пройдя потом через Джунгарские ворота, он добрался до ставки хана в Орде. Рубрук был иезуитом, а значит человеком умудренным в дипломатии, ему не были близки снобизм и излишняя кичливость «истинной веры». Он слыл аскетом, ходил весь год босиком, носил монгольскую одежду, без предубеждения выполнял местные обычаи и полюбил пить кумыс, чем покорил сердца и заслужил уважение у местных жителей. Впоследствии он талантливо и подробно описал особенности жизни в Орде. Они были присущи также и древним кочевникам. Вместе с ордой, которая на огромных повозках двигалась от зимней к летней стоянке хана, кочевали его жены, родичи, воины, сановники, но самое интересное – купцы, ремесленники, музыканты, а также мусульманские, буддийские, христианские священники и жрецы религии монголов кам. Купцы чувствовали себя в безопасности, а на остановках открывалась торговля и проводились религиозные диспуты.xlvi Отчет Рубрука и дневники Марко стали в средневековой Европе своего рода «бестселлерами», такими же популярными как «Роман об Александре» и ходившие по рукам, легенды о св. Фоме в Индии; кем-то сфабрикованные, письма и памфлеты легендарного «Пресвитера Иоанна» – христианского государя Азии, чье царство помещали то в Эфиопии, то в таинственном Офире, откуда, по легенде, царь Соломон вывозил золото и драгоценные камни (Офир на карте Ламбера и карте мира Иеронима, 13 век, помещен в Индииxlvii), то неподалеку от Китая.xlviii Вера в существование в Азии многочисленного христианского населения (ее сохраняли русские старообрядцы, искавшие в Азии Беловодье, населенное православными христианамиxlix) усилилась после посещения папской курии в Риме в 1122 г. неким индийским патриархом Иоанном. Тот рассказывал, что главным городом его страны является Хулна, расположенный на Физоне, одной из 4-х рек рая. По его словам, за стеной города на вершине горы, окруженной озером, был храм св. Фомы.l

Посольства христиан к монголам ознаменовали, по сути дела, открытие Центральной Азии европейцами. Но 1900 годами ранее греческий полководец Ксенофонт в «Киропедии» описал похожую ситуацию, повествуя о походе персидского царя Кира, убитого впоследствии на войне с саками. Армию Кира сопровождало большое число купцов, ремесленников и строителей. Когда у кого-либо из купцов во время похода не хватало для торговли денег, он давал им ссуду.li По Джувейни, деньгами, золотом и серебром ссужал торговцев хан Гуюк, о его щедрости на Ближнем Востоке ходили легенды и анекдоты, которые Джувейни тщательно собрал.lii А в 14 веке точно такую же ситуацию наблюдал испанский посол Клавихо, описавший летний лагерь эмира Тимура.liii

Таким образом, особенности жизни кочевников были включены в систему торговых связей континентальной караванной торговли, что и определяет ее особенности в евразийской степной зоне…

В 1716-1733 гг. унтер-офицер русской армии, швед И. Ренат попал в плен к джунгарам. Там он познакомился с картой Джунгарии, Восточного Туркестана и Лобнора, составленной иезуитами, служившими при дворе цинского императора Канси. Он дополнил ее своими сведениями, и в 1734 году она была доставлена в Швецию. На карте Рената указаны многочисленные памятники, в частности, буддийские храмы, существовавшие в Семиречье во время его оккупации джунгарами.liv Особенно много их указано в долине рек Кегень, Чарын и Текес. Об одном из них – монастыре Сумбе услышал Ч. Валиханов во время своего путешествия на Иссык-Куль.lv Тогда монастырь еще жил. Сейчас от него остались развалины к востоку от п. Сумбе Нарынкольского района.lvi По пути на Иссык-куль Ч. Валиханов прошел по степной, «скифской» дороге. Но наступали новые времена и Шелковый путь окончательно прекратил свое существование. В 1953 году Пьер Гуру писал в своей книге «Азия»: «…ворота Джунгарии шире открыты для ураганов, чем для торговли»lvii.

В конце 80-х гг. 19 века в английском языке появился неологизм: mervousness – мервозность, по созвучию с nervousness, «нервничать»: в 1884 г. после короткого сражения стал русским Мерв. В Англии русофобы в состоянии «тихой истерии» постоянно думали о Мерве и с озабоченностью следили за передвижениями Россииlviii

Комментарии.

i Kryukov M.V., The Silk Road – the Glass Road, - Traces of the Central Asian Culture in the North, Helsinki, 1986, p.119.

ii Медоев А.Г,. Геохронология палеолита Южного Казахстана, Алма-Ата,1986

3

iii Зайберт В.Ф Энеолит Урало-Иртышского междуречья. Петропавловск, 1993, гл.IV., 1993, гл. IV.

iv Pulleyblank E, Chinese and Indo-Europeans. – JRAS, #1-2, 1966; Т.Гамкрелидзе, Вяч.Вс. Иванов, Индоевропейский и индоевропейцы. Тбилиси, 1987, II, с.554.

v Существуют и “омоложивающие» время Заратуштры, локализации Арьянэм Ваэджа в Бактрии, Хорезме или Мидии. Все они основаны на относительно более поздних античных и латинских источниках и зороастрийских легендах. В конце концов, Зороастра «поселяли» даже на Цейлоне (аль Бируни). См., например, Пьянков И. В, Ктесий о Зороастре. – Материальная культура Таджикистана, Вып.1, Душанбе, Душанбе, 1968, с.55-68.

vi Boyce M., Priest, Cattle and Men, BSOAS, 50, 1987, pp.508-523;. Геннинг В.Ф и др. Синташта. Археологические памятники арийских племен Урало-Казахстанских степей. Челябинск, 1992.1992.

vii Авеста. Избранные гимны. Из Видевдата. Перевод с авестийского Стеблин-Каменского И. М., 1993, с. 3-12.

viii Членова Н. Л.,. Археологические материалы к вопросу об иранцах доскифской эпохи и индоиранцах., СА, 1, 1984, с. 88-103.

ix Кузьмина Е.Е., Лившиц В.А., Еще раз о происхождении юрты – Прошлое Средней Азии, Душанбе, 1987, с. 243-250; Räasäanen M., Versuch eines etymologischen wörterbuchs der türksprachen, Helsinki, 1969, s. 99: каз. šanarak, кирг. čanarak < монг. čagarag. Вызывает недоумение, что, начиная с С.М. Абрамзона (?), считается, что обод вверху юрты все киргизы называют тюндюк и не иначе. Видимо, репрезентативность информации в данном случае была очень узкой. После Абрамзона многие стали повторять это утверждение, забыв, кто первый распространил его на всех киргизов, - см.: Абрамзон С.М., Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи, Л., 1971, с. 116; Муканов М.С., Переносное жилище в системе культуры жизнеобеспечения – Традиционная культура жизнеобеспечения казахов. Очерки теории и истории., Алматы, 1998, с. 169 (впрочем, статья М. Муканова, как и статья Х.А. Аргынбаева была опубликована после их смерти).

x Согласно сообщениям Иордана, Оросия, Приска, Агафия Миринейского и Созомена (6 век), гунны (их считали потомками некогда бежавших от скифов киммерийцев) перешли через Боспор Киммерийский на Меотиде (Азовское море) в погоне за раненным благородным оленем или ланью (в других версиях, напоминающих греческий миф об Ио, они догоняли сбежавшую от укусов слепня корову). На противоположной стороне Меотийского болота, в Крыму, гунны обнаружили скифов и разбили их, совершив т.о. , по мнению латинских писателей, своего рода, реванш: «Это сделали…, из-за ненависти к скифам те духи, от которых гунны ведут свое происхождение. Охотники же, которые совершенно не знали, что кроме Меотиды есть другой мир…., поспешают в Скифию тем путем, который им указала лань; всех тех, кого они раньше захватили при вступлении в землю скифов, они принесли в жертву победе, остальных же, победив, подчинили. Ибо вскоре же они перешли это огромное болото и, подобно некоему вихрю народов, быстро увлекли альпидзуров, альцидзуров, итимаров, тункарсов и боисков, которые жили на берегу вышеназванной Скифии». Васильев А.А., Готы в Крыму, - ИРАИМК, т. 1-2, 1921, с. 294, 300.

xi Ср. эпос о мудреце-отшельнике (риши) Галаве, которого Гаруда отнесла к Северному океану и горе Меру; о риши Нараде летавшему к Молочному морю на Белый остров, где жили блаженные мужи; о Шуке, летавшем к горе Меру и др.

xii Трубачев О.Н., Temarandum “Matre Maris”. К вопросу о языке индоевропейского населения Приазовья. – СБЯ. Античная балканистика и сравнительная грамматика 1977, с. 87-95.

xiii Pekkanen T., The First References to the Silk Road in Classical Literature. – Traces of the Central Asian Culture in the North, Helsinki,1986pp. 173-193. Лучшая и наиболее полная к настоящему времени подборка латинских сведений о народах степной Евразии: Latin Sources on North-Eastern Eurasia Pt. I-II, Otto Harrassowitz, Wiesbaden, 1975: Arimaspae etc.-pp.58-61; Hiperborei – pp. 259-267; Essedones – pp. 177-178. Первое издание такого рода, принадлежащее В.В. Латышеву, хотя помимо греческих, включает и латинские источники, все же не такое полное: Латышев В.В.. Известия некоторых писателей, греческих и латинских о Скифии и Кавказе. I-II, Спб, 1893-1896.

xiv Аутлева С.Ш., Сходное и различное в сказаниях о нартах и историко-географических песнях адыгских народов.- Сказания о нартах – эпос народов Кавказа, М., Наука. 1969, с. 461-462.

xvДругой вариант чтения аргиппеи на тохарском – «белые отцы», что так же хорошо подтверждается совершенно исключительным (жреческим?) положением, которое, судя по Геродоту IV, 23-25, аргиппеи занимали среди скифских племен Азии.

xvi Pulleyblank E. G., Chinese and Indo-Europeans. – JRAS, #1-2, 1966; Lane G. S., Vocabulary to the Tocharian Puņyavantajātaka, - JAOS, # 8, Baltimore 1948, p. 8. Геродот довольно точно передает тохарское имя «серебряные», «белые», а вовсе не «белолошадные», как недавно предположил Ю. А. Зуев (Зуев Ю. А., Самое сильное племя. - Историко-культурные взаимосвязи Ирана и Дашт-и-Кипчака в XIII-XVIII вв., Алматы, 2004, с. 17), т. к. в оригинале написания аргипеи у Геродота вовсе нет «гиппос», ‘лошадь’, это довольно точная греческая транскрипция собственно тохарского слова.

xvii Chavannes E. Documents sur les Tou-kiue (turcs) occidentaux, Libraire d’Amerique et d’Orient., Paris, 1900, p. 7.

xviii Эту локализацию впервые предложил В. Томашек, - Tomashek W., Kritik der ältesten Nachrichten über den skythichen Norden, Sitzungsherichte d. Ak. D. Wiss., Band, 1889. Б. Граков считал, что этот путь начинался в Ольвии, пересекал Дон и заканчивался за Уралом, под Орском. Однако никаких сколько-нибудь убедительных аргументов в пользу своего предположения и против схемы Томашека он не приводит. См. Граков Б., Чи мала Ольвiя торговельнi зносини з Поволжям i Приураллям в архаiчну i класичну епохи? – Археологiя. I. Киïв, 1947, с. 23-37.

xix Herodotus, 1996, IV.13, 21-30, 32-36. Гипербореи упомянаются у Гомера в Мифе о Дионисе, VII. 28-29; у Пиндара (Olympian,3.16); Гесиода (F 150): «богатые лошадями». Подробнее об Аристее и вариант реконструкции поэмы см. Bolton. J., Aristeas of Proconnesus. Oxford, 1961, pp. 3 ff; Burkett W., Lore and Science in Ancient Pythagoreanism, Cambridge, Mass. 1973, pp. 120-165. Не исключена возможность связи имени Аристея с именем древнего бога Aristaios, культ которого был распространен на о. Кеос. А. был связан с медом, вином, опьянением и ритуалом поклонения «собачьей звезде» – Сириусу, который сопровождался жертвоприношением быка и плясками воинов, что намечает параллель не только с дионисийским культом, но и с более поздними митраистическими мистериями. О Aristaios-e см. Kerenyi C., Dyonisos. Archetypal Image of Indestructible Life, - BS, LXV, 2 Princeton, 1976, pp. 39-40, 77. Происхождение культа Апполона неоднократно связывали с Сибирью и шаманской техникой экстази. Образ Абариса привлекал внимание М. Элиади, также в связи с сибирским шаманским комплексом, - Guthrie W.K.C., The Greeks and Their Gods, London, 1950, p. 204; Eliade M., Shamanism. Archaic Techniques of Ecstasy, - BS, LXXXVI, Princeton, 1974, p. 388. Одно из самых перспективных направлений интерпретации гиперборейского цикла связано с культурно-микологической школой Дж. Уоссона: гипербореи в связи с циклом психотропных наркотиков типа сомы/хаумы; его отождествлением настоящей сомы с мухомором Amanita muscaria; роль гипербореев как поставщиков настоящей, а не суррагатной сомы. - Gordon R. etc., Persephones Quest: Enteheogens and Origins of Religion, Yale University Press, New Haven and London, ch. 1, 9; Ruck C.A.P., The Offerings from the Hyperboreans, - Persephones Quest: Enteheogens and Origins of Religion, Yale University Press, New Haven and London, ch. 8. Между прочим, легенда об Аристее имеет поразительные параллели в зороастрийской литературе, в частности, в Arda Viraz Namaq, что доказывает глубокую древность этого сочинения, известного только в поздних списках, - The Book of Arda Viraf, transl. Parsi priests Hoshangji, - SBE, vol.VII, Ancient Persia, 1917; Акишев А.К. Арда Вираз Намаг. – Степная цивилизация Восточной Евразии, Астана, 2003. О суррагатных вариантах сомы и в связи с этим трактовка mang/ bang- - напитка Виштаспы» Авесты и «нежелательного наркотика» Арда Вираф Наме,- см. Flattery D.S., Schwartz M., Haoma and Harmaline. The Botanical Identity of the Indo-Iranian Sacred Hallucinogen “Soma” and its Legacy in Religion, Language and Middle Eastern Folklore, University of California Press.pp. 16-17 etc. К дискуссии о первоначальном характере сомы и месте происхождения комплекса см. Brough S., Soma and Amanita Muscarica, BSOAS, 34 [197]; Gershevitch I., An Iraniast’s View of the Soma Controversy, - Memoriel Jean de Menasce, Louvain, 1974; Boyce M., Priest of the Sacrifice, - Henning Memorial Volume, L., 1970; Wasson R.G., Soma and the Fly-agaric, Cambridge, Mass., 1972.

xx Pekkanen T., Op. cit, p. 176. Самые крупные выработки на цветные металлы (континентального значения) в древности были в Центральном Казахстане. По подсчетам К.И.Сатпаева, здесь было добыто около 1,5 млн.тонн руды, так что, можно думать, производство меди и, особенно, олова здесь было товарным уже в эпоху бронзы. См. Сатпаев К.И., Минеральные ресурсы Центрального Казахстана, - Производительные силы Центрального Казахстана, Алма-Ата, 1941, #1, с.116 и др.; Кузнецова Э.Ф., Тепловодская Т.М., Древняя металлургия и гончарство Центрального Казахстана, Алматы, Гылым, 19941994, с. 30-31. В последние годы относящиеся к периоду финальной бронзы выработки на медь обнаружены в долине р. Или в СУАР (КНР), - см. Debaine-Francfort C, Archeologie du Xinjang des origines aux Han, - Paleorient, vol.15/1 1989, pp. 183-213. О добыче меди в Восточном Туркестане и Мавераннахре по сведениям мусульманских авторов см.

xxi Руденко С.И., Культура населения Горного Алтая в скифское время. - М.-Л., 1953. С.И. Руденко первым выдвинул гипотезу о принадлежности Пазырыкских курганов племенам да-юечжей (средне кит. «юечжи» реконструируется как saquda – «скифы» или «согды»), из среды которых вышли кушаны. См. так же. Enoki K. etc., The Yueh-chih and Their Migrations, - BS, vol. II, UNESCO, 1994, p. 177-178. Существует точка зрения, что юечжи в своей массе были «тохароязычным» народом, т.е. говорили на том языке, который известен как кучанни, тогда как вожди этого этникона – Великие Юечжи «адаптировали индо-иранский язык и использовали модифицированное греческое письмо…в результате их взаимосвязей с греко-ирано-индийской цивилизацией в Бактрии. И только позднеее, в 1 тыс. лет. н.э. с распространением буддизма во Внутреннюю Азию, в котором Великие Юечжи сыграли значительную роль, этот, подлинно тохарский (этео-тохарский - АА) язык обрел письменное воплощение; и он должен быть отделен от позднего «тохарского» языка индо-иранской категории, известного по надписям и монетам Кушанов» - Narain A.K., Indo-Earopeans in Inner Asia – The Cambridge History of Early Inner Asia, Cambridge University Press, 1990, pp. 154-155. В связи с этим, должен отметить, что в свое время как тохарскую, т.е имеющую отношение к кучанскому языку, интерпретировали и надпись на серебрянном сосуде из кургана Иссык 3 в до н.э. (Иванов Вяч. Вс., Функции «тохарских» языков и «тохарской» литературы в Восточном Туркестане и проблема тюркско - «тохарских» контактов, - Центральная Азия и Тибет. Материалы к конференции, Новосибирск, 1972.). Однако, язык единственной кушанской, достоверно прочитанной надписи этим письмом (дополненным буквами греческого алфавита), – Дашти Навур III (DN3) – близок к сакской группе языков, в частности, хотано-сакскому, ареалы распространения которого в Восточном Туркестане или соседствуют, либо иногда совпадают с кучанни. Древнебактрийский же язык, как считает Я. Харматта, близок к авестийскому. Администрация Греко-Бактрии вообще, вероятно, пользовалась авестийским. Сохранившаяся терминология просто идентична Авесте и отражает оба ее диалекта, т.е диалект гат и диалект яштов! Носители древнебактрийского языка, по его мнению, могут быть определены как камбоджи 5 и 13 эдиктов Ашоки - иранское население древней Бактрии, черты языка которого, возможно, сохранились в малых восточноиранских языках ормури и парачи. Материалы по южносакским языкам Гандхары, Матхуры, Мальвы и Систана демонстрируют их диалектное единство и близость к северосакским Восточного Туркестана. Так что можно предположить, что «предводители юечжей», вопреки мнению Нарайяна, скорее всего были ираноязычными уже на своей прародине, причем язык их относился к сакской группе. Следует отметить, что tokhara надежно обьяснено Г.Бэйли на иранской основе, - Bailey H.W., Dictionary of Khotan Saka, Cambrige University Press, 1978, p. 467. По смыслу: «горцы». О связях бактрийского с авестийским см.. Harmatta У. The History of Civilizations of Central Asia, 1994, pp. 401-404, 409-413, 417-421. Подробная подборка упоминаний камбоджа в древнеиндийских источниках и варианты иранской этимологии их имени см. Bailey H.W., Ancient Kamboja. - Iran and Islam, Edinburgh, pp. 65-71. О татуировках в Центральной Азии см. Meserve R.I., Tattooing in Inner Asia, Bloomington. pp. 207-224, (offprint).

xxii Бернштам А. Н. Прошлое района Алма-Ата. Историко-археологический очерк, Алма-Ата, 1948, с.7-8. А.Н. Бернштам определил ее, как монету «Мренаса» - «царя Сев. – Зап. Индии».

xxiii Пьянков И. В., «Саки» (содержание понятия). – ИАН Тадж. ССР. Отделение общественных наук., 3 (53), Душанбе, Душанбе, 1968, с.12-19.

xxiv Бубнова М. А. Рудник Кух-и-лал (к истории бадахшанских лалов). – Материальная культура Таджикистана. Вып. 2, Душанбе, 1971, с. 120-142.

xxv Путешествия в восточные страны Карпини П и Рубрука Г., Алма-Ата, 1993; гл. 2; Mostaert A.A., A propose de quelques portraits d‘ emperreurs mongols, - AM, 1927, V, IV.

xxvi Акишев А.К., Верблюд огромный как мир. – Археология Северной Азии, Новосибирск, 1982.

xxvii Hirth F., China and the Roman Orient. Researches into their Ancient and Medieval Relations as Represented in Old Chinese Records, Paragon Book, New York, 1966, pp. 37-39, 41-43, 61: Хоуханьшу, ch. 88; His-yu-t’u-chi и Вэйшу.

xxviii См. Denkard (в связи с саошьянтом Пишотаном); Yast V,54; Antares Kanha,-GBd, IX,3; Yast 19. 4. О проходе (dvara) xšathro.suka в связи с Кангдизом,-Yast V. 54. Подробнее см. Boyce M., On the Antiquity of Zoroastrian Apocalyptic, BSOAS, 47, 1984, pp. 61 ff.; Акишев А. Пентти Аальто. Имя Ташкента. Об авторе. Перевод текста и комментарии. Шыгыс. 2005. Интересно что в Кашгаре развалины древних городов асоццировали с деятельностью легендарного Сиявуш-хана. – Певцов А.…Путешествие в Кашгарию и Куньлунь……

xxix Акишев А., О культе «дождевого камня» (джада, яда). – Проблемы изучения и охраны памятников культуры Казахстана, Алма-Ата, 1980.

xxx его же. 1984.

xxxi Литвинский Б.А., Воробьева-Десятовская М.И., Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. Этнос, языки, религия. М., наука, 1992, гл. 14.; Jong J.W., Buddha‘s World in China. – EAH, II, 1996, pp. 45-59.; Kim Won-Yong, Art and Archeology of Ancient Korea. The Taekwang Publishing Co., Seoul, 1986, pt. II.

xxxii Лившиц В. А.

xxxiii Rapin С., Foilles d’Aï Khanoum. VIII. La trėsorerie du palais hellėnistique d’Aï Khanoum, Paris, 1987, s.87; Fussman G., Documents epigraphiques Kouchans. – BEFEO. Tome LXI, Paris, 75, ss. 1-43; Davary G.D., Humbach H., Die bactrishe Inshrift IDN 1 von Dasht-e Nāwūr (Afghanistan). – Akademie der wissenshaften und der literature, Wiesbaden, 1976.; Вертоградова В.В., Находка надписи неизвестным письмом на Кара-тепе. – Буддийские памятники Кара-тепе в Старом Термезе, М., 1982, с. 160-167.

xxxiv Зеймаль Е.В., Древние монеты Таджикистана, Душанбе, 1983,ч. III. c.141-222.

xxxv Книга Марко Поло, Алма-Ата,1990, гл. XCVIII, c. 110-111.

xxxvi Ta’rikh-i-Jahan-Gusha. The History of World conqueror by ‘Ala-ad-Din ‘Ata-Malik Juvaini by Boyce J.A. Vol. 1-2, Harvard University Press, Cambridge, 1958, XI. В связи с возможной ролью мусульман и арабов при дворе Чингизхана, определенный интерес вызывает, обросшая на Ближнем Востоке слухами, история о тайных переговорах аббассидского халифа Насcира с Чингизом о союзе против хорезмшаха Мухаммеда. Она начинается с точных сообщений, о которых говорят Ибн ал-Асир, ал-Джузджани, ал-Насави, а затем она подкреплялась данными Джувейни, Рашид ад-Дина, Ибн Казира и, в конце концов, трактовалась уже,как непреложный факт. В общих чертах, суть истории такая. Халиф Насир созвал совет по вопросу как организовать оборону от такого чудовищного врага, как шах Мухаммед. После долгой дискуссии, один из советников провозгласил, что Чингисхан, слава о котором уже гремела по всей Азии, человек - то, что надо. Ожидалось, что он сможет привести хорезмшаха в чувство. Было принято решение направить к хану посланника. Однако, все дороги к монголам проходили через владения Мухаммеда и были опасны (sic!), поскольку тот боялся шпионов. Тогда посланнику выбрили голову, вытатуировали письмо Чингисхану и, когда волосы отросли, отправили в Орду. В ставке хана, куда гонец прибыл благополучно, он сначала сделал сообщение устно (т.е. по арабски!); затем ему обрили голову и прочитали текст. Какой? Естественно, арабский. В письме содержалось приглашение вторгнуться в империю хорезмшаха и уничтожить правящую династию. Кто мог прочитать такой текст? Естественно, кто-то из придворных, выходцев из Средней Азии или Ближнего Востока: большинство монгольских ханов, за исключением последних хубилаидов Юань, не умели читать и писать даже по китайски, не говоря об арабском. Слухи о комплиментарном отношении к таковым в Орде на Востоке были распространены. Сюжет о татуировке на голове может быть вымыслом. Он напоминает историю о том, каким образом принесли известие о готовящемся против него заговоре Аристагора Дарию (Геродот,V, 35) и мог появиться задним числом, уже после падения Хорезма. Вместе с тем сведения о посольствах арабов в Орду полностью достоверны. Вся история весьма показательна: в ней указаны и мотивы (опасность дорог в Государстве хорезмшаха) и точно отмечена ситуация с толерантным отношением к иноземцам в ставке хана, и присутствие там грамотных людей, знающих языки. В самом Китае, впоследствии, империю монголов сравнивали с империей Тан, которой, кстати, была свойственна культурная и языковая симбиотичность и даже некий «космополитизм». Если такие слухи доходили до хорезмшаха Мухаммеда перед «Отрарской катастрофой», необдуманные поступки его и растерянность можно понять. Он мог почувствовать подготовку к войне. Интересно, что в это время и Рим начал искать союза с монголами против мусульман, в связи с легендой о «христианском государе» Азии. История о посланце халифа Нассира, - см. Curtin J., The Mongols, A History, with a foreword by Theodore Roosevelt, Boston, 1908, pp. 99-100. О мусульманах при дворе Юань по данным Юаньши см. Кадырбаев А.Ш., Тюрки и иранцы в Китае и Центральной Азии 13-14 вв. Алма-Ата, 1990, гл. 2.(нужно заметить,что из содержания его работы совершенно непонятно, какой смысл автор вкладывает в понятие «Центральная Азия». Круг источников, которыми он пользуется (в основном это только Юаньши) и контекст, который он исследует, довольно ограничены.).

xxxvii Ср. в «Великой хронике» Матфея Парижского (1240 г.): «Дабы не было вечной радости смертных, дабы не пребывали долго в мирном веселии без стенаний, в этот год люд сатанинский проклятый, а именно бесчисленные полчища тартар, внезапно появились из местности своей, окруженной горами; и, пробившись сквозь монолитность недвижных камней (Кавказа), выйдя наподобие демонов, освобожденных из Тартара (почему и названы тартарами, будто «[выходцы] из Тартара»), словно саранча, кишели они, покрывая поверхность земли. Оконечности восточных пределов (Европы) подвергли они плачевному разорению, опустошая огнем и мечом… Они люди бесчеловечные и диким животным подобные. Чудовищами надлежит называть их, а не людьми, ибо они жадно пьют кровь, разрывая на части мясо собачье и человечье и пожирают его, одеты в бычьи шкуры, защищены железными пластинами. Роста они невысокого и толстые, сложения коренастого, сил безмерных. В войне они непобедимы, в сражениях неутомимы. Со спины они не имеют доспехов, спереди, однако, доспехами защищены… Они не знают человеческих законов, не ведают жалости, свирепее львов и медведей… Когда нет крови, они пьют мутную и даже грязную воду… Полагают, что эти тартары, одно упоминание которых омерзительно, происходят от десяти племен, которые последовали, отвергнув закон Моисеев, за золотыми тельцами и которых сначала Александр Македонский пытался заточить среди крутых Каспийских скал смоляными камнями. Когда же он увидел, что это дело свыше человеческих сил, то призвал на помощь бога Израиля, и сошлись вершины гор друг с другом и образовалось место, неприступное и непроходимое… Однако, как написано в «Ученой истории», они выйдут на краю мира, чтобы принести людям великие бедствия», - прив. Райт Дж. К. , Географические представления в эпоху крестовых походов. Исследование средневековой науки и традиции в Западной Европе. , 1988, с. 240-241.

В Tarikh-i Jahan Gusha, XVI, p.105., XXI, pp. 103-105,132-133 Джувейни приписывает Чингис хану такие слова : «О, люди, знайте, что вы совершили великие грехи и что в этих грехах повинны ваши великие! Вы спросите, как я могу подтвердить справедливость таких слов. Я говорю: ибо я – наказание Бога. Если бы вы не были повинны в столь великих грехах, Бог не наслал бы на вас такого наказания, как я» - (АА). Об Атилле см. Villary. P., The Barbarian Invasions of Italy. Vol. 1, London, 1902, pp.104. Здесь же приводится цитата из дискуссии Приска в лагере Атиллы с кондотьером – греком, который подчеркивал греховность римского устройства: « Oh, yes! The Roman laws are good, roman legislation is excellent; but who executes or respects the laws? Your rulers are no longer worthy of their forefathers, they drive the State to ruin».

xxxviii Иванов Ф.Ф., О бронзовых изделиях конца XIV в. из мавзолея ходжа Ахмеда-Ясеви. – Средняя Азия и ее соседи в древности и средневековье. М., 1981с.68-77. Здесь, в частности, о нисбах на бронзах из ханаки мавзолея: исфахани, тебризи и др.

xxxix History of the Moghuls of Central Asia bring the Tarikh-i-Rashidi of Mirsa Muhammed Haidar, Douglat. Tr. By Ross E.D., London, New York, 1972, ch. LXII, p. 303: «Вместе с тем, у Кашгара много недостатков. Так, например, хотя здешний климат хорош для здоровья, здесь непрерывно происходят бури из песка и пыли, а так же и дикие ветры, несущие черную пыль. И Хиндустан известен этим феноменом (sifat), однако, Кашгар – в гораздо большей степени. Возделывать землю здесь очень трудно и изнурительно, а результаты – ничтожны. Если пользоваться только продуктами этой страны, армию в Кашгаре содержать невозможно. В отличии от Дашт-и-Кипчака, страны калмаков и Могулистана, он похож на город, однако, что касается плодородия и возможности содержания войска, он не идет в сравнение со Степью. Приходящие сюда горожане признают Кашгар за дикую страну (rusta), тогда как кочевники считают его замечательным городом. Это нечто вроде Чистилища между Раем городов и Адом пустыни. Спроси вышедшего из Ада о Чистилище – он назовет его Раем.» (АА). О диких ветрах, несущих камни величиной с яйцо и засыпающих целые города и караваны сообщают, как я уже говорил, все путешественники в Восточном Туркестане – от Марко Поло – до Роборовского, Ч. Валиханова и В.А. Обручева. В начале 19 века в по южной (нань лу) дороге через «Долину бесов» в оазис Люкчун и Турфан из Пекина шел караван, он вез в Восточный Туркестан серебро. Поднялась страшная буря. Казалось, пошел каменный дождь, грохот был такой как при землятресении. От каравана не осталось и следа. По приказу богдыхана все станции на дороге были разрушены, колодцы засыпаны, а дорога наказана бичеванием цепями. Всем чиновникам было запрещено ездить по этому пути. Существовал и другой путь, но и там призошло нечто подобное и это так же повлекло аналогичное наказание, - см. Обручев В. А., От Кяхты до Кульджи. Путешествия в Центральную Азию и Китай, Изд-во АН СССР. М.с. 214-216, 220-221 и др.

xl Vambery A., Travels in Cantral Asia, New York, Harper & Brothers, 1865, pp.461-469; Мухаммед Хайдар сообщает, что от Шаша до Турфана караван проходил за 3 месяца, от Кашгара до Керии – за месяц,- History of the Moghuls.., ch.XLII, p.294.; Sharaf al-Zaman Tahir al Marvazi on China, the Turks and India. Tr. By V.Minorsky, RAS, London, 1942 1942, ch.VIII,19 (p.180). Несомненно, что в пустынной зоне конфигурация караванных путей могла меняться, иногда, в силу различных обстоятельств, довольно значительно. Различалась скорость движения торгового каравана и, скажем, почтового курьера или военного отряда. В горных и дождливых районах, например в Притяньшанье было неудобно использовать верблюдов, которые не выносят затяжных дождей и постоянных спусков и подьемов. В местностях, населенных кочевниками, часто враждующими друг с другом и в оазисах наполненных фанатичными мусульманами, режущими друг другу глотки, было просто опасно: приходилось откупаться или отдариваться за безопасный проезд, продовольствие, смену вьючных животных и проводников таким количеством товаров и «подарков», что это делало продвижение через такие территории комерчески бессмыссленным предприятием. В итеринариях существовала специальная терминология типа: «если двигаться быстро», «для почтовой службы» и т.п. В большом походе, по Тарих-и Рашиди, у моголов (у самого Мухаммеда Хайдара в войске было много полукочевников дуглатов) на одного воина должно было приходиться до 20 баранов для пропитания. Это, конечно, замедляло переходы. В походе на Тибет он, чтобы пополнить провиант, вообще был вынужден ждать, когда у местного населения поспеет урожай и только потом двинулся дальше. Здесь же нужно было поменять скаковых лошадей на выдерживающих высокогорье «монголок», т.к. скаковые лошади в Тибете быстро погибают. Существовало название болезни, от которой, как считалось, в высокогорьях «Высокой Азии» гибнут лошади. Занятно, что по информации Дуглати от «лошадиной» болезни с таким же точно названием (астма?) умер его родственник по матери - казахский хан Касым. Это, естественно, только некоторые из многих факторов влияющих на скорость передвижения. Может быть, в этом причина большого расхождения Марвази и данных А.Вамбери. Относительно Восточного Туркестана последний пользовался, к тому же, информацией из вторых рук. Л. Детрейль де Рин, на основании анализа более широкого круга разнообразных данных (с древности до конца XIX в.) приводит цифры, близкие к Тарих и Рашиди (10 миль в день). Им же сделана наиболее полная подборка об истории караванной инфраструктуры в Центральной Азии и Тибете,- Dutreuil de Rhins J.-L., L’Asie Centrale (Thibet et limitropes). Texte et atlas. Paris, 1889, ch. V,VI,VII (Восточный Туркестан). Для конца ХIX в. он говорит о примерно 10 милях в день,т.е. в 2 раза быстрее, чем у Вамбери., p.158-162. См. так же: Waller D., The Pundits: British Exploration of Tibet and Central Asia, University of Kentukky Press. 1990. Вообще, одна из лучших наглядных характеристик региона (в самых различных аспектах) принадлежит, как можно было бы ожидать, не этнографу или путешественнику-любителю, а блестящему научному профессионалу - выдающемуся геологу В.А. Обручеву, исследовавшему его во время экспедиции РГО 1892-1894 гг. (рук. Г.Н. Потанин), - Обручев В. А., Указ. Соч., Изд-во АН СССР.

xli Книга Марко Поло, гл.XCVIII,с.110-111.

xlii Гаврилова А.В., Иволгинское Городище – памятник хунну в Забайкалье, 1965, Коновалов Б, Хунну в Забайкалье (Погребальные памятники), Улан-Удэ, 1976, табл. 17. Самая полная подборка нарративных и археологических материалов по истории земледелия и оседлости у сюнну, а также о существовании среди них сильной китайской диаспоры и, соответственно, обширного комплекса «китаизмов» в материальной культуре сюнну, - см, Hayashi Toshio, Agriculture and Settlements in the Hsiung-nu. - Bulletin of the Ancient Orient Museum, vol. VI, Tokyo, 1984, pp. 51-92. Тошио анализирует также материалы имеющие отношение к усуням.

xliii Chavannes Е, Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux, St. Pétersbourg 1903, p.297-299: о Kao Sien-tche, который был родом из Когуре.; Большаков О.Г., К истории Таласской битвы (751 г.). - СНВ. Вып. 22, кн. 2,с.132-136. Историю этих китайцев знал и Марвази, - Sharaf al-Zaman Tahir al Marvazi, ch.VIII,18.,p.18. См. так же, Gibb H.A.R., The Arab Conquest in Central Asia. Ams Press, New York, p.95-99; Beg Muhammad Abdul Jabbar, Arabic Historical and Literary Sources Regarding Medieval Chinese Civilization – an Interpretation, - IC, vol. LXI #3, Ayderabad, 1987.1987, pp.36-38. В целом, большие города на Пути были многоязыкими, многоконфессиональными, во многих отношениях, космополитическими конгрегациями. Часто ценности общины, гильдии или махалля побеждали «городской патриотизм», если только он существовал. Ворота Дарваза аль Суфи в Отраре монголам открыли не патриотичные, а прагматичные купцы. Столица киданей Баласагун просто отдался монголам, c которыми сотрудничали такие именитые каракитаи (кидани), как Елю Сютай, заслужив имя Гобалык – «Хороший город» и обеспечив себе тем самым все выгоды относительно спокойной жизни при моглолах. Режим монгольского правления, хотя и был необычайно жаден на пошлинные отчисления, подарки и взятки, тем не менее успешно контролировал весь Шелковый путь без изъятия. Он был религиозно и культурно толерантен и положил конец беспредельному многовластию или безвластию местечковых князьков. Именно последнее искупало все. Яркой иллюстрацией смешения народов и религий на Пути служит средневековая монументальная живопись из Центральной Азии,- Painting of Central Asia. SKIRA, 1964. Здесь опубликованы малоизвестные материалы из коллекций, собранных во время экспедиций сэра Аурела Стейна во Внутренней Азии. Должен заметить, что одной из главных причин гибели Шелкового пути в Центральной Азии было превращение региона в «Восточный Туркестан» и, точнее, «мусульманский Восточный Туркестан», т.е., с одной стороны, форсированная религиозная «гомогенизация» этого региона и Средней Азии; с другой – иступленная враждебность мусульманских сектантов друг другу, а маньчжуров и китайцев – ко всем им вместе взятым. Центральная Азия как древняя единая историко-культурная область раскололась, потом ее принялись, отталкивая друг друга локтями, пожирать различные иностранные «модераторы» и колонизаторы.

xliv Прив. Ибрагимов С.К., Храковский В.С., Махмуд Кашгарский о расселении племен на территории Казахстана в X веке, - ВАН Каз. ССР, № 11 (164), Алма-Ата, 1958, с. 98.

xlv Байпаков К.М., О локализации городов Северо-Восточного Семиречья, - ВАН Казахской ССР, (279) №7, Алма-Ата, 1968, с. 23-24.

xlvi Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Гильома де Рубрука, Алма-Ата,1990.

xlvii Райт Дж. К, Географические представления в эпоху крестовых походов. Исследование средневековой науки и традиции в Западной Европе. , М., 1988, с.248 сл.

xlviii Rachewiltz I., Prester John and Europe’s Discovery of East Asia. – EAH, 11, 1996, pp. 59-73; Slessarev V., Prester John. The Letter and Legend, Minniapolis, 1959; Гумилев Л.Н. В поисках вымышленного царства. М., 1970; Connell C.W., Western Views of the Tartars, University Microfilms, Inc. Ann Arbor, Michigan, 1969, 387 pp. (анализ европейских источников 13-14 вв.).

xlix Старообрядцы искали Беловодье, Камбайское, или Опоньское царство на Алтае, в Семиречье, в Камбодже, Сингапуре, на Цейлоне, в Индии, Вьетнаме, Японии, Китае и т.д. В 1898 г. трое казаков-старообрядцев из Уральска в поисках Беловодья посетили ЮВ Азию, Японию и Китай

О путешествии написал В. Г. Короленко (Хохлов Г. Т., Путешествие уральских казаков в «Беловодское царство. С предисловием В.Г. Короленко., - Записки РГО по Отделению этнографии, т. XXVIII, вып. 1, СПб, 1903). Интересно, что после их неудачного путешествия они встретились с востоковедом С.Ф. Ольденбургом. Тот показал им изображение Майтрейи – будды спасителя. Поразмыслив, казаки решили, что поскольку, похоже, Майтрейя крестится двумя перстами, то возможно все-таки Беловодье расположено именно в Японии. См. Мороз И. Н. Путешествие уральских казаков на Восток, - Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии, Вып. VI, М., 1974, с. 57-68.

l Райт Дж. К, Указ. Соч., с.249-256.

li Ксенофонт, Киропедия. М., 1977,VI, II, 38-47.

lii Tarikh-i-Jahan-Gusha, XVII, XIX, XXXIII.

liii Clavijo, Embassy to Tamerlan, Tr. from Spanish by Guy Le Strange, London. 1928, p. 248-251. Клавихо дает подробное описание грандиозной ярмарки, которая открылась в Орде, т.е. кочевой ставке Тимура во время свадьбы одного из его внуков. Глашатаи обьявили в Самарканде, что все ремесленники и продавцы товаров любого рода должны прибыть со своим товаром в кочевую ставку. Было организовано подобие выставки достижений народного хозяйства и торговли, где умельцы и торговцы рекламировали свою продукцию и товары, каждый ремесленный или торговый квартал - в отдельности. Самарканд на это время обезлюдел. На торжище и торжество были приглашены зарубежные посольства, простой народ, а так же и чагатайская знать,- см. Jamaluddin S., . The Growth of Timur’s Authority and His Relations With Nobility, - IC, vol. LVI #1, Hidabarad, 1982, pp. 85-95. Через 600 лет после Тимура подобные же ярмарки устраивал в Ташкенте по местной традиции генерал-губернатор Туркестанского края Кауфман.

liv Макшеев А., Карта Джунгарии, составленная шведом Ренатом во время его плена у калмыков с 1716 по 1733 г., Зап. РГО по общей географии, СПб., 1888, т. 11; Волобуев В.И., Некоторые итоги реконструкции карты Джунгарии И. Рената – Известия НАН РК. Серия общ. Наук, 1993, 6, с. 11-16.

lv Валиханов Ч.Ч., Дневник поездки на Иссык-куль. (1856), Избранные произведения М., 1986, с.25. Нужно сказать, что к этому времени Шелковый Путь фактически прекратил свое существование и торговля почти полностью деградировала. Это стало следствием действия ряда факторов, которое началось еще в 13 веке (противостояние хулагуидов и хубилаидов); было несколько ослаблено во время Тимура и привело к коллапсу, «смутным временам» и прозябанию в тот долгий период, когда сефевидские шииты отрезали суннитскую Среднюю Азию от Ближнего Востока, а маньчжурские Цины и джунгары – от Китая и Дальнего Востока. Началась переориентация торговли с юга на север и наоборот, что было связано с появлением в Центральной Азии молодого, сильного, агрессивного и хищного игрока – России. Этот период по сути дела является для нас «современностью» и он отнюдь не прекратился. В этой статье я не ставлю задачи его освещения.

lvi Акишев А.К., Григорьев Ф.П., Сумбе, буддийский дацан в горах Шаартас. Материалы и итоги исследования. Шыгыс, Алматы, 2004, № 1.

lvii Гуру П, Азия, 1956, с. 170.

lviii Graham S., Through Russian Central Asia, New York, 1916, p. 73. В это время в Британии публиковалось много литературы, отражавшей это беспокойство. См. напр., Marvin С., The Russians at Merv and Herat and Their Power of Invading India, London, 1883.